– Не сейчас, – произнёс олигарх спокойно. – Лучше развяжи ей руки. Мы уходим.
Я замерла. Неужели так просто? Неужели они уйдут?
Артём, ворча себе под нос, подошёл ко мне. Его пальцы грубо дёрнули верёвку, и я почувствовала, как путы ослабевают. В ту же секунду, не раздумывая, замахнулась и ударила его по лицу. Звонко. С оттяжкой.
Голова Артёма дёрнулась вбок. Он замер на мгновение, а потом...
– Ах ты... – он развернулся ко мне, хватая за плечо. Пальцы впились в кожу до боли. Я рванулась, пытаясь вывернуться, но он толкнул меня обратно на диван. Пружины жалобно скрипнули под моей спиной.
– Сиди тихо, – процедил он, наклоняясь ко мне. – И не испытывай моё терпение.
А потом он ушёл.
Дверь захлопнулась, снаружи задвинули засов. Наступила тишина. Густая, вязкая, пропитанная запахом сырости и старой мебели. Я сидела, тяжело дыша, потирая освобождённые запястья. На коленях всё ещё лежала флешка.
– Ну и что с тобой делать? – прошептала я, глядя на неё.
Ответа не было.
Я услышала треск.
Сначала тихий, едва различимый. Потом громче. Он шёл сбоку. Я повернула голову и замерла. За деревянной стеной мелькнули оранжевые всполохи. Огонь.
Они подожгли сарай.
Я вскочила на ноги, бросилась к двери, дёрнула ручку. Заперто. Тогда я рванула к окну, но рама была заколочена. Пламя уже пробивалось сквозь щели, лизало сухие доски, наполняя воздух едким дымом.
Я закашлялась, прижимая рукав к лицу. В панике огляделась, пытаясь найти хоть какой-то выход. Но сарай был маленьким, тесным, и огонь распространялся быстро. Слишком быстро.
И тут, среди треска пламени и гула ветра, я услышала ещё один звук. Звук уезжающей машины.
Они уехали.
Бросили меня здесь. Умирать.
Я стиснула зубы, сдерживая рвущийся из груди крик. Нет. Так просто я не сдамся. Даже если весь мир против меня. Даже если огонь уже лижет стены.
Сжала флешку в кулаке и, пригнувшись, бросилась в дальний угол, подальше от пламени. В голове билась одна мысль:
«Выберусь. Выберусь. Выберусь».
Глава 27
Глава 27
Виктор.
Человек – всего лишь животное. В этом я убеждался снова и снова, наблюдая за тем, как люди борются за место в этом мире. В саванне есть свои львы и свои травоядные. Одни рождены охотиться, другие – бежать. Я всегда считал себя львом. И не видел в этом ничего зазорного. Лев не виноват в том, что голоден. Он просто делает то, что должен.
Но что, если лев однажды подружится с зеброй? Изменится ли его взгляд на охоту? Станет ли он отказываться от мяса, вспоминая её доверчивые глаза? Или снова выйдет в саванну и вонзит клыки в чью-то шею?
Я думал об этом, вдавливая педаль газа в пол. Ночь летела за окном, разбиваясь о лобовое стекло каплями дождя. Дорога была пустой, но в голове теснились образы. Лиза. Её лицо. Её голос. Её упрямство. И этот странный, почти забытый страх – не за себя, а за неё.