нуждается!

Мануэль по-отцовски хлопает меня по плечу и, попрощавшись, покидает мой дом, оставляя

меня наедине со всеми этими мыслями.

Слова Мануэля подействовали на меня похлеще, чем штраф, который мне влепили за

парковку автомобиля в запрещенной зоне, когда я несколько дней назад бросил тачку не

пойми где. Бросил с одной-единственной целью: надраться до синих всполохов перед

глазами.

С матерью я в принципе всегда контактировал нечасто. И пью я не из-за нее. Мы никогда

не были с ней близки (изначально по ее инициативе, далее – по моей), и я не понимаю,

откуда в ней скопилось столько уверенности, что она запросто может вмешиваться в мою

жизнь и подгонять ее под свои интересы и предпочтения. Она, похоже, считает, что

вправе манипулировать людьми, накидывая на себя шкуру несчастной овечки, как,

собственно, и делала с отцом. И это всегда работало. Мануэля же, по факту,

интересовали чувства в последнюю очередь.

За последние полгода Вера активно старалась наладить со мной отношения, в том числе

пыталась прорваться на правах полноценной матери в мой дом. Узнав, что я построил

себе виллу, она устроила мне истерику. По ее словам, я хреновый и неблагодарный сын.

Я ничего не имею против возможности быть хреновым сыном для нее. Я не нуждаюсь в ее

благословении. И если Мануэль прав, что Вера действительно хоть на один чертов

миллиметр имеет отношение к нашему с Крис расставанию, то я не ручаюсь за свои

поступки.

И я все еще прекрасно помню тот день, когда забирал разбитую предательством друзей

Корицу из дома, который принадлежит Мануэлю. Родители знали правду. Она – нет. Они

посчитали поступок Андрея нормальным. Я же считаю, что ненормальные они. В их кривой

семейной парадигме вторая семья на стороне – не помеха возвращаться к бывшим. Не

помеха снова пробовать протиснуться туда, где когда-то было лучше, чем сейчас. Моей

матери безмерно повезло, что отец оказался таким слабаком и принял ее назад. Хотя,

если по-честному, это она снизошла до него.

Я не вижу в этом счастья. Не вижу в их союзе ни равноправных чувств, ни уважения друг

к другу. Но если их все устраивает, флаг им в руки и барабан на шею. Именно по этой

причине я и не поехал на их вторую свадьбу. Она казалась мне каким-то сюром.

Бредовой попыткой матери прострочить красивым швом разорванные края их прошлой

жизни.

Исходя из высокопарных слов женщины, истинно верующей в ту чушь, которую она несет, я

все время ей чем-то обязан. За хорошую жизнь в Испании. За качественное образование.

За преданных друзей, чьи имена она даже и не помнит.

Отец слаб перед ней. Всегда был. Он никогда не мог устоять перед бывшей-нынешней