Пять точек. Две верхние, три нижние. Последовательность с задержкой, чтобы камень пошёл в центр. Сам учил Саэля ставить такие связки на аварийных проходах.
— Подготовить заряды, — говорю я.
Начальник смены смотрит на меня:
— Там ваш человек.
— Знаю.
— После схлопывания поисков не будет.
— Я понимаю это.
— Мне нужно решение владельца операции.
— Решение моё.
Из сектора переработки эвакуированы все. Внизу остаётся один, которого может убить мой взрыв. Если он ещё жив. Последний раз кидаю взгляд на аварийный канал Саэля.
САЭЛЬ ОРН: БИОМЕТРИЯ — СИГНАЛ ПОТЕРЯН.
— Григорий Алексеевич, — говорит Архивариус.
— Вижу.
Давление проходит красную линию. Рука зависает над подтверждением. Я бы мог ждать ещё целую минуту…
Подтверждаю.
Первый заряд взрывается глухо. Второй отвечает справа. Потом три нижних срабатывают с короткой задержкой, как и рассчитано.
Камень идёт внутрь. Модель давления изменяется. Красный сектор перестаёт расти.
Смотрю на строку Саэля. Она исчезает вместе с картой нижнего канала.
Память обрывается.
* * *
— Григорий Алексеевич.
Открыл глаза.
Манжета держала руку плотнее, чем до сна. Температурный цикл уже перешёл во вторую фазу.
— Сколько?
— Четыре часа тридцать восемь минут.
— Плечо?
— Воспалительная реакция снизилась. Около двух третей функционального ухудшения, полученного в последней охоте, компенсировано. Полная силовая нагрузка по-прежнему запрещена.
Медленно поднял руку до подбородка, выше — ещё рано.
— Нар-Келл?
— Не изменился.
— Последний биометрический пакет Саэля.
— Сигнал потерян из-за экранирования и разрушения канала. Терминальный биологический пакет отсутствует.
— Внешняя среда. Последние четыре секунды.
На экране появилась та самая строка, которую во сне я наконец заметил.
МИНЕРАЛЬНАЯ ФРАКЦИЯ: НЕСООТВЕТСТВИЕ КАРТЕ ВЕРХНЕГО ГОРИЗОНТА.
— Почему она была низкой достоверности?
— Короткое окно измерения, загрязнение пылью после обрушения и отсутствие эталона рядом. В 2150 году пакет не позволял установить происхождение материала.
— А сейчас?
— Сейчас у нас есть другой образец для сравнения.
Я посмотрел в сторону лаборатории:
— Не подгоняй вывод.
— Я не подгоняю.
— Почему мы записали смерть?
— По совокупности обстоятельств: глубина падения, потеря биометрии, отсутствие контакта в течение почти девятнадцати часов, недоступность нижней зоны после схлопывания и отсутствие последующих подтверждённых сигналов.
— То есть потому, что это было наиболее вероятно.
— Да.
— Насколько?
— Сохранившихся данных недостаточно для корректного ретроспективного процента.
Хороший ответ. Пятьдесят лет назад он был бы раздражающим, теперь пригодился.