— Сопоставимого?
— Формально вы не биомеханик.
— А он не таксидермист.
— Именно поэтому сопоставимость придётся обосновать.
— Напиши: реконструкция живой ткани после тяжёлой травмы, профессиональное решение на закрытом разборе, требуется свидетель, а не медицинское заключение.
— Имя Вейна?
Немного подумал:
— В теме. Не в первом предложении.
Запрос ушёл. Ответ пришёл через четыре минуты.
ПОМНЮ РАЗБОР. ПРИЧИНУ ВАШЕГО ИНТЕРЕСА НЕ ПОМНЮ, ПОТОМУ ЧТО ВЫ ЕЁ НЕ ОБЪЯСНИЛИ.
Я усмехнулся:
— Уже нравится.
Ниже появилась второе сообщение:
ЕСЛИ ВАМ НУЖНО ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ДЛЯ СУДА — ИЩИТЕ ПРОТОКОЛ. ЕСЛИ НУЖНО ТО, ЧТО Я ПОМНЮ, — ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ. БЕЗ ЗАПИСИ. АВТОМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РЕЧИ ОТКЛЮЧИТЬ.
— Он сможет обнаружить тебя по каналу? — спросил я.
— Если я останусь пассивным, нет. Если начну делать семантические подсказки, да.
— Останься пассивным.
— Это новое требование?
— Наслаждайся редкостью.
Появилась третья строка:
ЧЕРЕЗ СОРОК МИНУТ.
Подтвердилвременноеокно и впервые за несколько часов откинулся от стола. Стенограмма лежала в одном движении пальца. Заголовок, дата, состав участников, подпись Феллера. Дальше не открывал. После разговора — да. До разговора она была не источником, а отравой для вопросов.
Сорок минут можно было потратить на составление списка. Я не стал.
Списки удобны, когда знаешь, что ищешь? Здесь как раз хотел проверить, не выдумал ли себе нужный ответ заранее?
Оставил на экране только четыре слова:
ВИДЕЛ ЛИЧНО.
ЧТО ЗАПОМНИЛ.
ПОЧЕМУ ЗАПОМНИЛ.
В ЧЁМ НЕ УВЕРЕН.
Связь открылась точно по времени.
На экране появился старик в серой рабочей рубахе с расстёгнутым воротом. Слева от него висела половина механического плечевого пояса — старая учебная модель. На столе лежали инструменты, которыми уже лет двадцать не пользовались, если верить рекламе современных клиник.
Феллер был лысым, худым и сидел чуть боком. Левая рука мелко дрожала, пока лежала без дела. Стоило ему взять тонкий щуп, дрожь исчезла.
Он посмотрел чуть ниже камеры.
— Соболев?
— Да.
— Тот самый?
— Смотря какой именно вас раздражает?
— Хорошо. Значит, не двойник из рекламного архива.
— Их много?
— Достаточно. Один продаёт курсы полевой консервации. У него вы моложе на сто лет и улыбаетесь.
— Тогда точно не я.
Феллер кивнул, будто проверка личности закончилась:
— У вас пятнадцать минут. Я не даю медицинских данных пациентов, не обсуждаю закрытые идентификаторы и не подтверждаю чужие догадки о происхождении реконструированных лиц.
— Мне это не нужно.
— Все так начинают.
— Мне нужен Илар Вейн через восемь месяцев после первой публичной регистрации. Не его документы. То, что вы видели сами.