— Значит, ничего страшного.
— Значит, вы не ухудшили состояние после последнего сканирования.
— Видишь. Прогресс.
Из шкафа вышел картридж регенеративного геля. Нанёс тонкий слой вдоль сухожилия. Манжета закрыла плечо от ключицы до середины руки и начала медленно менять давление.
— Температурный режим плюс два градуса первые сорок минут, — сказал Архивариус. — Импульсная стимуляция на двадцати процентах.
— Тридцать.
— Двадцать.
— Двадцать пять.
— Двадцать два.
— Ты торгуешься хуже Брокк-Тара.
— Я пытаюсь сохранить товар.
— Оскорбительное сравнение. Ладно, будь по твоему.
Манжета начала работать. Сначала плечу стало тепло, затем там начало зудеть — хороший знак. Нормальное лечение было скучным: снять воспаление, ускорить кровоток, дать ткани строительный материал и не мешать ей делать то, что она умеет сама. Это, как я считаю, самое главное.
Перекусил синтезированной едой, и последнее, что требовалось биологическому телу — отдых:
— Сколько спать?
— Рекомендовано восемь часов двадцать минут.
— Семь.
— Восемь.
— Семь с половиной.
— Восемь.
— Ты сегодня особенно нудный.
— Вы сегодня особенно повреждённый.
Потом всё-таки прошёл в мастерскую и остановился возле карантинной кассеты. Чёрная скоба лежала за стеклом и манила.
Я мог открыть сравнительные снимки, мог поднять старые учебные архивы.
Мог спросить Архивариуса, на чьих работах такой же разгрузочный вырез встречался чаще всего. Но вместо этого выключил экран:
— Завтра Кайр-Мора.
— Маршрут подготовлен, — отозвался помощник.
— Легальный.
— Старый распределитель дешевле на тридцать один процент.
— Поэтому он мне и не нравится.
— Адрес требует дополнительной проверки.
— После Клеопатры я решил некоторое время переплачивать за скуку.
— Зафиксировать как новый финансовый принцип?
— Нет. Это временная слабость.
Дошёл до жилого отсека. Манжета тихо пульсировала на плече. Убежище гудело привычными звуками. Где-то работал третий охлаждающий тракт, которому оставалось слишком мало циклов. Где-то стояли пустые кассеты. Где-то лежал кусок чёрной биокерамики, который знал слишком много о моей школе.
Прилёг на кровать:
— Архивариус…
— Да.
— Разбудишь, если Убежище начнёт разваливаться.
— Уточните порог.
— Если без меня уже не обойтись.
— Это субъективный критерий.
— Тогда решай сам.
— Опасная формулировка.
— Спокойной ночи.
— Спите.
Успел подумать, что ответ прозвучал подозрительно удовлетворённо.
Проснулся сам — это было непривычно. Просто открыл глаза. Несколько секунд лежал и смотрел в потолок. Потом осторожно поднял правую руку. Плечо отреагировало без резкой боли.