Глава 1
Проснулся я, как это всегда тут и бывает, от того, что Лера снова пыталась тихонько выбраться из-под моей руки. Двигалась она по-партизански, по сантиметру, придерживая одеяло, чтобы не пустить холод. План был хороший, но подвело исполнение.
Я не открыл глаза, просто без предупреждения притянул её обратно.
— А куда это ты собралась?
Она пискнула от неожиданности и засмеялась мне куда-то в плечо.
— Куда-куда. Завтрак тебе готовить, землевладелец.
— Ну уж нет. — Я открыл один глаз. За окном висело серое утро, такое ленивое, что вставать казалось преступлением против природы. — Сегодня выходной. Завтрак подождёт.
— Кому-то же надо тебя кормить.
— Кто-то сам в состоянии и накормить, и поухаживать, между прочим.
Интерфейс проснулся и дотянулся до неё — густой янтарь, чуть с ленцой по краям. На языке встал привкус карамельного леденца, того сорта, что тает медленно. Никакой тревоги, ни единой серой нити. Просто хорошо человеку. И мне рядом с этим человеком было хорошо тоже, без всякого прибора в голове.
Мы ещё немного полежали. Потом пошли в душ… а после, каким-то непонятным науке образом, снова оказались в кровати, и в гостиную спустились только через час с лишним.
Лера остановилась на нижней ступеньке, поправила ворот халата и посмотрела на меня с притворной серьёзностью.
— Знаешь, я вот что поняла. Если с тобой ходить в душ, то завтрак плавно превращается в обед.
— Знаешь, я тоже это заметил. Предлагаешь ходить раздельно?
— Еще чего!
Мы оба засмеялись.
* * *
Кухню мы делили честно, в четыре руки.
Мне доверили электрогриль и упаковку охотничьих колбасок — фронт работ, на котором даже я не способен опозориться. Я разложил их ровными рядами на рёбра решётки, опустил крышку, и через минуту по кухне пошёл тот самый дух, ради которого, в общем-то, колбаски и существуют. Жир капал, шипел, корочка стягивалась и темнела. Я приоткрывал крышку, переворачивал, снова закрывал, чувствуя себя главным по мясу.
Лера занималась серьёзным делом. Брускетты.
Она нарезала вчерашний багет наискось, толстыми ломтями, сбрызнула оливковым маслом и отправила в духовку — подсушить до хруста. Пока хлеб румянился, она покрошила в миску помидоры черри, мелко, на четвертинки, добавила нарезанный тонкими перьями красный лук, порвала руками базилик. Соль, перец, ложка масла, капля бальзамика. Перемешала и дала постоять, чтобы помидоры пустили сок.
— Чеснок будешь? — спросила она, не оборачиваясь.
— Мы вроде целоваться собирались.
— Тогда оба будем. — Она хохотнула и натёрла горячие, ещё шипящие ломтики хлеба разрезанной долькой чеснока. Аромат пошёл такой, что у меня в животе кто-то жалобно заурчал.