— Дмитрий Андреевич? Добрый вечер. Орлов беспокоит, Вадим Сергеевич. Из девяносто седьмого года.
В трубке стало тихо, и по этой тишине Орлов понял: вспомнили. Такие вещи не забываются, он на это и рассчитывал все тридцать лет.
— Вот и славно, что помните. Я, знаете, старею, сентиментальным делаюсь — старых знакомых перебираю. Дела у вас, слышал, идут прекрасно. Рад, искренне рад. Надо бы повидаться, Дмитрий Андреевич. Посидим, поговорим о жизни. Долг ведь, как известно, платежом красен, а у нас с вами долг старый, выдержанный. Такие — самые ценные.
Он слушал ответ, кивал и улыбался в пустом кабинете. Блокнот лежал на столе раскрытым, и напротив фамилии Романова появилась свежая пометка карандашом: «Обед. Четверг».
Глава 20
Несколько дней пролетели одним длинным тёплым днём. Утром кофе и сводка от Толяна, вечером Лера и чемоданные страсти. Я поймал себя на том, что перестал просыпаться в пять сорок по внутреннему будильнику паранойи. Организм решил, что в отпуск можно собираться заранее.
Чемодан Лера достала заранее — серебристый сундук на четырёх колёсах, размером с холодильник из Гениной хрущёвки. Она выкатила его на середину спальни, откинула крышку и начала носить к нему стопки. Стопки шли волнами: сначала светлое, за ним цветное, следом что-то шёлковое и обувь в отдельных мешочках.
Я сидел на краю кровати и минут десять честно молчал. Потом сломался.
— Лер. Мы едем на восемь ночей.
— Я в курсе. Вместе же выбирали.
— Восемь ночей — это купальник, тебе туника, мне вон твои ананасовые шорты, ну и паспорта с карточкой. Всё. Остальное там продаётся, стирается или отменяется за ненадобностью.
Лера выпрямилась над чемоданом с купальником в руках и вздохнула. Громко, педагогически.
— Ага, — сказала она. — Купальник и туника.
— Ну а что ещё?
— Платье на случай ужина в ресторане. Второе платье — на случай, если первое надоест. Аптечка, потому что твоё «там продаётся» — это аптека на тагальском языке и в сорока минутах на лодке. Крем до солнца, крем после солнца, крем от солнца и крем вместо солнца. Плащ, там сезон переменчивый. Обувь на вечер и обувь на камни. Шляпа.
— Шляпа, — повторил я.
— Шляпа, — с нажимом подтвердила она и уложила купальник к двум предыдущим. — Ген, ты пол жизни возил людей в аэропорт. Неужели ни разу не видел, как выглядит нормальный женский чемодан?
Видел. Женские, мужские, по семь штук на семью из трёх человек. А ещё я в прошлой жизни летал с одной сумкой через полмира, потому что остальное встречало меня на месте — заботами людей, получавших за это зарплату. Говорить об этом я, понятно, не стал.