— Не таксист вас вправил. — Я обернулся к ней. — Вы сами всё знали. Я просто рядом постоял, пока вы вспоминали. Иногда человеку нужен не совет, а кто-то, кто скажет вслух очевидное. Чтоб не так стыдно было самой это произнести.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Серая броня к ней так и не вернулась — и, может, минут на двадцать она про неё вообще забыла.
— А вы точно таксист? — спросила она с прищуром.
Я улыбнулся. Этот вопрос мне в последнее время задавали подозрительно часто.
— А кто ж ещё. Баранка, кушетки нет.
Она засмеялась, открыла дверь и пошла к дочери. Я видел в зеркало, как они обнялись — крепко, по-настоящему, без всяких позиций и техник. Просто мама и дочь во дворе панельной девятиэтажки. И пошли через дорогу в кулинарию.
* * *
Тронулся я не сразу. Постоял немного, глядя, как они перешли дорогу и открыли большую стеклянную дверь.
В салоне ещё висел её шлейф — золото пополам с расстаявшим илом. Минут через десять выветрится, я знал. Но пока он стоял, и от него почему-то было тепло.
Я выехал со двора и покатил обратно к трассе. Аналитик у меня внутри уже привычно прикинул: заработал две тысячи, потратил чуть меньше часа, чистая выгода так себе. А другой я… этот другой думал совсем не про деньги.
Двадцать лет учёбы, кандидатская, очередь на три месяца. И всё это рассыпалось перед одной фразой — «спросила бы, не замёрзла ли». Самое сложное всегда лежит на самом виду. Мы просто проходим мимо, потому что глаза заточены искать сложное.
Я вспомнил про то, что у меня в голове. Про то самое уведомление, что выскочило у меня перед глазами, когда я собрался бросать такси. «Продолжение обязательно». Тогда я бесился — навязали мне, понимаешь, должностную инструкцию. А вот сейчас, на трассе, с выветривающейся карамелью на языке, я поймал себя на мысли, что не так уж эта инструкция и плоха.
Бросил бы такси — не подобрал бы её. Не подобрал бы — ехала бы она к дочери с готовой статьёй на конференцию и с тортом, который так и не достали бы из коробки. А теперь там чайник кипит.
Я хмыкнул себе под нос и улыбнулся.
Включил погромче музыку, прибавил газу и поехал в Серпухов. Там меня ждали Толян, Миша со своими чуть не отдавленными ногами и обычная, понятная, не требующая глубоких разговоров жизнь.
Которая, как выяснилось, из этой самой ерунды и складывается.
Глава 4
До Серпухова я доехал на автопилоте. Руки сами держали баранку, нога сама давила газ, но голова была занята совсем другим. Там сидела психотерапевт с тортом, который она заказала для дочери и со своим «мам, я носок потеряла».