День рождения.

Я стоял с букетом наперевес, и в голове у меня со скрежетом проворачивались шестерёнки. День рождения. У меня же день рождения в… Стоп. Это у Макса. А у Гены — двадцать седьмое апреля. Я скосил глаза на часы, где под временем жила дата. 27.04. Выходит, сегодня. Мать твою, я забыл собственный день рождения. Ну как собственный — Генин.

Полгода я держал в голове курсы криптовалют, графики проверок, номера машин наружки и дни рождения всех, кого следовало поздравить из тактических соображений. А свой собственный — новый, настоящий, вписанный в паспорт — потерял, как перчатку в маршрутке. Она стояла и смотрела на меня, а я стоял и молчал, и, видимо, вся эта арифметика была написана у меня на лице крупным шрифтом, потому что Лера вдруг рассмеялась.

— Ты забыл, — сказала она с восторгом. — Ты правда забыл! Я всю неделю боялась, что ты вычислишь, а ты просто забыл про собственный день рождения. Ген, ну кто так живёт?

— Я, — сказал я. — Как выяснилось.

— Иди сюда, именинник.

Я подошёл, и она обняла меня — крепко, по-настоящему, уткнувшись куда-то в ключицу. Я стоял, держал её и чувствовал, как отпускает что-то, о чём я даже не знал, что оно было зажато. Полгода я жил в этом теле квартирантом со срочным договором: обустраивал его и защищал, но дату в паспорте считал чужой формальностью. А оказалось, у этой даты есть хозяйка, и она весь день стояла у духовки. Двадцать седьмое апреля стало моим по-настоящему только сейчас, в этой гостиной с кривыми флажками. Интерфейс развернулся во всю ширину, хотя его никто не просил. Плотный тёплый янтарь стоял в комнате от пола до потолка, с золотыми искрами по всему полю, и на языке у меня лежала густая домашняя карамель. Ни единой посторонней ноты. Человек неделю носил в себе этот вечер и сейчас светился от того, что донёс и не расплескал.

— Это тебе. — Я протянул букет, соображая, что выгляжу гениально. — Извини. Получилось, что я пришёл с цветами на собственный праздник.

— Это очень в твоём стиле. — Она зарылась носом в розы и посмотрела на меня поверх бутонов. — Прийти на собственный праздник и первым делом поздравить меня. Так, всё, за стол, утка ждать не будет. Я её три часа мучила, она заслужила зрителей.

— Откуда ты вообще узнала? — спросил я, выдвигая ей стул. — Я же не говорил.

— Загранпаспорт. — Лера села и торжествующе расправила салфетку. — Когда билеты покупали, я твои данные увидела. Дата рождения — вторая строчка. Ты бормотал цифры и даже не понял, что сдал мне военную тайну. Я неделю ходила и молчала. Знаешь, чего мне это стоило? Я на переговорах о неустойках молчу легче.