Всего за полчаса центральная часть острова Лкесн полностью обезлюдела, а горящий посёлок был под контролем Штатгаля. Вражеская локация была зачищена.

Марк медленно шёл по опустевшему причалу, громко хрустя тяжёлыми сапогами по рассыпанной гальке. На самом конце длинного деревянного пирса обнаружился неучтённый сюрприз.

На волнах тяжело покачивались два массивных транспортных судна. Их необычайно глубокая осадка красноречиво говорила о максимальной загрузке трюмов. Палубы были доверху забиты отборным, идеально просушенным корабельным лесом. Готовый стратегический ресурс колоссальной ценности просто дожидался утренней отправки в столицу Морского Дракона. Добыть столько первоклассного стройматериала на территории Газарии было физически невозможно. Главный корабел Ибрагим продал бы собственную душу за подобную ценность для своих судов-катамаранов.

Офицер застыл перед деревянными гигантами. В его голове крутились мысли.

По базовому плану никаких кораблей не было. Базовый план предполагал захват острова, после чего сидение сутки на горящем острове и эвакуация через портал.

Сжечь судно врага означало в точности выполнить прямой приказ, буквально. Это гарантировало безопасность отряда и успешное, пусть и скучное, завершение миссии.

Но перед мысленным взором капитана Марка упрямо всплывало вечно саркастичное лицо их правителя, то есть — меня.

Как старший офицер, я методично и жёстко учил своих офицеров мыслить категориями эффективности и разумности.

В числе прочего, Штатгаль по возможности не уничтожал то, что можно было украсть и использовать против врага. Уничтожить подобный актив своими руками казалось настоящим преступлением против здравого смысла и логики выживания всей Газарии.

Дисциплина офицера армии отчаянно боролась с жадностью.

Сейчас Марк думал о том, что эти суда можно украсть, угнать. Однако угон чужого грузового флота являлся билетом в один конец. Попытка вывести перегруженные неповоротливые транспорты в открытое море грозила тотальной катастрофой. Тяжеловооружённые пехотинцы ничего не смыслили в сложной морской навигации, рисковали в первый же час напороться на острые рифы или попасться на глаза регулярным боевым патрулям Кольдера.

Командир сплюнул под ноги горькую от древесного дыма слюну и принял окончательное решение.

— Ушмер, — обратился он к одному из сержантов. — Скажи, сколько у нас пленных?

— Того… Этого… Тридцать один. Простите, капитан, я не шибко хорошо считаю.

— А пойдём-ка с ними потолкуем на предмет морских навыков?

— Мы кардинально меняем план миссии, командир? — осторожно уточнил немолодой сержант, с явной опаской косясь на высоченные борта кораблей.