Когда я вкатил тачку во двор рынка, руки меня уже не слушались. Пальцы свело судорогой, они намертво вцепились в дерево ручек.

— Врача! — мой крик больше походил на хрип раненого зверя. — Сюда!

Из-за угла выскочил Зульген. Главный целитель был по локоть в крови, его белый фартук испачкан.

Доли секунду хватило ему, чтобы окинуть взглядом Иртыка и меня.

Ему не нужно было объяснять.

— На стол! — рявкнул он санитарам. — Живо! Снимайте доспех.

Четверо крепких орков подхватили Иртыка и потащили внутрь.

Зульген ни на секунду не задержался, убежал помогать, лечить, зашивать и спасать жизни.

Руки тряслись после отката буста. Ноги были ватными. Я посмотрел на свои ладони. Они были чёрными от следов угля.

Поскольку судьбу Иртыка я передал медикам, то прошёлся по госпиталю. Всё-таки боевой опыт медицинской службы у Зульгена был колоссальный! Это позволяло ему моментально наладить работу даже в условиях боя, который стал для нас всех полной неожиданностью.

Стеллажи и прилавки оборудованы под койки, ткани изъяты под простыни у кого-то из купцов. Я запомнил себе, чтобы поручить Муррангу разобраться с компенсацией тому торговцу.

Запах в полевых лазаретах всегда одинаковый. Неважно, в каком мире и в какой эпохе находишься. Запах крови, моющих средств, мокрой ткани, благовоний, которые должны бороться с трупными запахами — когда они будут.

А они будут.

Помещение было заполнено, время от времени кто-то постанывал.

Хайцгруга я увидел сразу. Трудно не заметить гору мышц, даже если эта гора лежит пластом и замотана как булыжник в ткацком магазине.

Орк дремал. Скорее всего, собрат Зульген дал ему настойку лютикового прострела, чтобы усыпить слишком буйного офицера и не мешать лечению.

Многие спят после боя. В бою расходуешь силы не жалея, теперь пришло время восстанавливаться.

Я подошёл ближе. Лицо орка, обычно свирепое, сейчас казалось странно умиротворённым, несмотря на оттопыренные клыки. Он потерял много крови, но запас здоровья у него громадный, к тому же он уже попадал в переделки и посильнее, например, при второй обороне Вальяда, так что его организм должен был бы привыкнуть.

Рядом, на неудобном табурете, спиной ко мне сидел эльф. Тонкий, как тростинка, в потрёпанном полевом доспехе, с длинными светлыми волосами, наспех собранными в подобие косы, которая закинута за плечо.

Это был тот, кого Хайцгруг во время боя прикрыл своим телом, словно живой щит. Орк ловил стрелы и удары, предназначенные этому хлипкому созданию.

Эльф тоже спал, чудом удерживая равновесие, опираясь на длинный эльфийский лук. По моему опыту, эльфы спят чутко и неглубоко, как кошки.