Я молча разглядывал гильдмастера, анализируя его поведение. Инерция. Инерция мышления. Что-то сродни стадии отрицания.

Чиновники не хотели выходить из зоны комфорта и принимать реальность надвигающегося катаклизма. Признание Войны Богов означало бы полную остановку торговли, заморозку контрактов и перевод экономики на жёсткие военные рельсы. Для таких людей, как Альд, это было равносильно финансовой смерти. Они предпочитали рационализировать угрозу до привычных, управляемых масштабов.

— Полностью согласен с господином Дершем, — спешно подхватил Майклиф, вытирая блестящий от пота лоб шёлковым платком. — К тому же, по моим данным, инцидент уже исчерпан. Батальон господина Хайцгруга оперативно оцепил периметр и зачистил территорию погоста. А сейчас проводит зачистку города. У нас нет объективных причин объявлять чрезвычайное положение и останавливать работу портовых доков.

— Погодите вы, — я оборвал поток чиновничьего самоуспокоения одним коротким словом. Новак и Мурранг, погружённые в свои мысли, вздрогнули. — Мне нужны точные координаты крупнейшего захоронения за пределами городских стен. Прямо сейчас.

Альд Дерш сглотнул и вяло попытался улыбнуться. В его глазах мелькнул страх за то, что в других местах тоже могут восстать скелеты.

— Крупнейший погост находится в шести милях от города, возле юго-восточного торгового тракта, — неохотно ответил гильдмастер, нервно барабаня пальцами по столешнице. — Там хоронят жителей предместий, крестьян из ближайших деревень и умерших в пути.

Я не стал дослушивать. Сказанного было достаточно.

Я активировал навыкПтичьего Пастуха .

Сознание привычно скользнуло ввысь, перехватывая контроль над крупным морским бакланом, кружившим над шпилями столицы. Птица послушно легла на крыло и мощными взмахами устремилась на юго-восток, стремительно набирая высоту.

Спустя пару минут полета на крейсерской скорости баклан достиг нужных координат. Я сфокусировал «оптику» птицы, направляя взгляд вниз.

Земля в районе старого деревенского погоста шевелилась. Сотни, если не тысячи ям зияли на растревоженной почве. Отсюда, с высоты полета, восстание нежити выглядело как хаотичное копошение насекомых в развороченном муравейнике. Серая костяная масса выплескивалась за пределы покосившихся оград и сплошным потоком стекала к проходящему мимо торговому тракту.

На самой дороге уже разворачивалась кровавая бойня. Крупный транспортный караван оказался зажат в клещи между двумя плотными волнами мертвецов.

Я заговорил вслух, не открывая глаз и не отключаясь от канала связи с птицей. Мой голос звучал в зале заседаний монотонно и сухо, как зачитываемый армейский приговор.