Старуха медленно присела на стул для посетителей, показывая отсутствие агрессивных намерений. В какой-то момент она потянулась к лампе и применила заклятье, то есть что-то пошептав себе под нос, с треском зажгла фитиль лампы.

Старуха повернулась ко мне лицом, и в свете масляной лампы вместо привычной язвительной усмешки на её лице читалось что-то похожее на смущение:

— Прости, генерал, что вваливаюсь вот так, без предупреждения… И спасибо, что не позвал охрану с первого этажа и не атаковал сам. Я старая уже, не успела бы применить скрывающее заклятье… наверное.

Я кивнул. Это она так типа меня благодарит? Пока не особенно понятно.

— Было бы здорово узнать, в чём причина визита? Предполагаю, что ты не пришла совершить ритуальное убийство, иначе бы уже попыталась. И, наверное, что-то важнее чем то, что мы проверили заклятье на странице одиннадцать и двое наших застряли внутри камней по пояс и мне теперь нужна помощь сапёрной роты?

— Ой, ну такое всего разок было… Ну, трижды, — отмахнулась ведьма. Бреггонида тяжело вздохнула и откинулась на кресле, словно собираясь с мыслями. В лунном свете морщины прорезали её лицо глубокими тенями, делая старуху ещё древнее.

— Прости ещё раз, что ночью вламываюсь. Гордость… проклятая гордость не даёт мне просить тебя при всех. Но ты… ты уже сдержал слово. Не сделал из нас шутов для потехи солдат. Дал работать, одёжу, мы даже первое жалование получили. За это… спасибо.

Слова давались ей с трудом. Благодарность явно была редким гостем на её губах. Молча ждал продолжения, чувствуя, что главное ещё впереди.

— Я тут поспрашивала не только про Фомира, этого надменного индюка… Я вообще много чего про твой этот Штатгаль поузнавала и про тебя. Как ты казнил, кого обещал и жизнь тому худосочному троллю спас, на телеге его тащил, как с горожанами Бинндаля торговал, ни разу с них мзду не попросил, не обманул, хотя мог, что бы они тебе сделали? Выходит, ты человек правды, и поступаешь так, как поступаешь, не потому, что боишься чего-то, а потому, что так решил и твоя внутренняя вера…

Она запнулась, явно потеряв мысль.

Некоторое время мы молчали. Я всё же убрал тесак, но недалеко, привычки так просто не забываются.

Ведьма достала из складок одежды маленький медальон. Простенький, потёртый временем, с выцветшим портретом девочки лет десяти.

— Давай к делу, ладно? — спросила она меня.

— Давай, я не против.

— Это вот моя внучка. Этна её зовут. Единственная родня, что осталась.

Голос Бреггониды дрогнул. Она злилась на себя за эту слабость, но продолжила:

— Дочь моя, мать девчонки, много лет в ссоре со мной. Вышла замуж против совета матери. Да я уж давно простила и приняла… Приняла бы, если бы не несчастье. Они морской торговлей занимались, там…