Баржа плыла и плыла, я неспешно общался с Леголасом, который согласился с моим утверждением про скорость передвижения, а также с тем, что подобные баржи могли бы обеспечивать переброску войск.
— Если ты про свой Вальяд, то да. Но, во-первых, торговые фактории стараются держаться подальше от войны. Представь, что ты используешь боевую магию или даже просто метких операторов требушетов и сожжёшь такое судно? Это же огромные убытки для компании. А во-вторых, река Дана течёт на юг, а южные города и так не особенно поддерживают Вейрана, там нет мобилизации и сравнительно мало рыцарей.
— Проще говоря, некого присылать?
— Ну, да. Твой враг Гуго, он в столице, и он пытается найти войска для того, чтобы выбить тебя из Вальяда.
— Спасибо за информацию. Леголас, а ты не знаешь, король Вейран его принял? Это показатель важный, если принял, то может помочь.
— Такой информации у меня нет, — пожал плечами эльф.
Он не ошибся в своих прогнозах про скорость. К утру следующего дня мы были в Порт-Арми. Увидеть что-то через окошечко не получалось, но судя по тому, что появился всё тот же лохматый здоровяк и велел проваливать вместе со своим нечистым грузом, мы прибыли на место назначения.
Пять звёзд этому такси я бы не поставил, но привезли быстро.
Глава 25 Дела семейные
— Порт-Арми с его щедрыми полями и садами в пригороде и морской торговлей сытно кормил половину Газария, — лениво прокомментировал мне Леголас вид на город, пока двинулись по узенькой приморской улице.
— Кормил?
— Ну да, пока предшественник Ирзифа лорд Гвайрайнер не решил выжать из города все соки. Он обложил местных такими налогами, что половина орков-крестьян сбежали, многие мелкие поселения опустели, а высокие портовые сборы отпугнули морских торговцев. Но он заработал денег и дав взятки, перебрался в столицу Бруосакса, и сюда прислали нового наместника, лорда Ирзифа.
— И он всё исправил? — с сомнением спросил я, глядя на пустые глазницы брошенного дома, мимо которого мы шли.
— Как бы не так, он продолжает ту же политику, но регион уже обескровлен, так что богачом ему здесь теперь не стать.
Порт-Арми амфитеатром спускался к морю, улицы белели в лучах заходящего солнца, черепичные крыши пылали красным. В гавани покачивались мачты судов и судёнышек.
— Город был жемчужиной восточного побережья во всей красе, — контрабандист говорил с неожиданной горечью. — Ещё десять лет назад в городе жило пятьдесят тысяч душ, три десятка храмов, было пять рыночных площадей и всего один герцог-кровосос, который последовательно и упорно превращал эту красоту в помойку.