Фаэн действительно несколько раз открыл и закрыл рот, потом театрально фыркнул и удалился. Кстати, он снова сделал это беззвучно.

Я снова обратился к ворону. Птица сидела на гребне одной из крыш в центре города и без труда взлетела над городком.

Рыночная площадь была заполнена торговцами. Крестьяне привозили овощи на продажу, ремесленники лениво зевали, зазывая в свою лавки. Тракт, по которому двигался Штатгаль, был пустынным, к городу вели ещё четыре дороги, отсюда нас никто не ждал. Да и в целом было ощущение что весть о войне этот мирный городок, который на секунду напомнил мне Бинндаль, не посетила.

Мирная картина, которую мне было даже жаль нарушать.

— Ну что, выстраивать армию в боевые порядки? — спросил Новак.

— Не думаю, что нам тут надо лупить всеми силами, — вздохнул я. — Но и устраивать театральщину, как с Каменным цветком, нет никакого желания. А давай напряжём Тайфуна? Даром мы наших здоровяков кормим? Ну и остальных ты, пожалуй, построй в квадраты.

Моими замами были Мурранг и Новак, причём Новак отвечал в большей степени за боевую часть, а Мурранг за техническую и снабжение. Но при необходимости я их менял.

Сигнальные рога запели, и моя армия начала разворачиваться из походных колонн в боевые порядки. Восемь тысяч воинов всех рас, дыша паром и утаптывая снег, демонстрируя выучку, то есть я не зря потратил кучу сил и целое состояние на их обучение, выстраивались на широком поле в паре миль от города.

Солнце играло на начищенных доспехах и остриях копий, создавая впечатляющее зрелище военной мощи.

Через всё того же ворона я наблюдал, как проезжий крестьянин с телегой неожиданно для себя заметил нас.

Мужик в шоке выронил изо рта трубку, хлестнул лениво бредущую лошадку, потерял от резкого манёвра мешок с какой-то снедью и бросился к городу, крича что-то неразборчивое.

Достаточно скоро его крик подхватили другие. За считанные минуты весь городок погрузился в привычный ужас от факта приближающейся армии.

У них даже нашлась какая-то металлическая хреновина, которую они использовали как набат.

На узких улочках началась давка. Женщины хватали детей и бежали по домам (что, кстати весьма разумно с их стороны). Мужчины лезли на чердаки за дедовскими мечами и заржавевшими кольчугами. Торговцы в панике закрывали лавки, крича во всё горло, чем собственно и создавали панику.

Через птичье зрение я разглядел мэра. Полный человек лет пятидесяти в богатой, но практичной одежде метался между воротами и ратушей, одновременно пытаясь успокоить горожан и организовать хоть какую-то оборону. Несмотря на морозец, его круглое лицо блестело от пота, а руки дрожали, когда он выкрикивал противоречивые приказы: