Я кивнул ему чтобы говорил. Одеться всегда успею.

— Кхе. — начал он. — Да, собственно, тут с утра пораньше прилетел почтовый ворон. И не просто ворон, а королевский, у него письмо от короля.

— Назира или Вейрана?

— Гм, что⁈ Нет, Вейран пока что не пишет. Назир, конечно.

— Лучше бы и этот хмырь не писал. В игноре я лучше всего себя чувствую.

Я стал одеваться, Фомир плюхнулся на кресло, всем своим видом показывая, что ему интересно, что написано в письме и он не уйдёт, пока своё любопытство не утолит. Чтобы занять себя чем-то, он разжёг огонь в походной печке типа «буржуйка», используя магию.

Новак жестом прогнал мою охрану, никаких особенных слуг у меня не было, только четыре личных охранника, трое орков и один человек, дежурили они по двое и сейчас покинули палатку.

— Вскрывай, не томи. Как ворон вообще меня нашёл?

— Королевские вороны накачаны магией, они тебя в любой части мира отыщут.

— То есть, ворон не сможет рассказать королевской канцелярии, что он нашёл меня не совсем по пути к Эркфурту?

— Эээээ… Вороны нет, не расскажут, однако король наверняка знает, что мы его приказ не выполнили и, мягко говоря, сбились с пути.

— Туман войны, может и не знает.

Новак достал из кармана крошечный цилиндрик и протянул мне, чтобы я коснулся пальцем. Магия снималась после контакта со мной. Тоже местный способ защиты — заклятие против вскрытия посторонними лицами.

Цилиндр открылся, в руках у Новака оказалось крошечное, но с геральдическими символами послание.

«Срочное послание герцогу Кмабирийскому Росу Голицыну от его величества короля Назира Великолепного!» — выкрикнул Новак комичным сиплым голосом.

Фомир позволил себе улыбнуться. Я тоже порадовался, что подобострастия к чужому для нас монарху у нас не водилось.

«Герцог Голицын! Требую отчёта о продвижении! Зима не оправдание для бездействия! Если к весеннему равноденствию Вы не возьмёте Эркфурт, контракт будет расторгнут, а армия расформирована. Сорок пять дней! Докажите, что мои инвестиции оправданы, или готовьтесь к безжалостному военному трибуналу за дезертирство и растрату казённых средств!» .

Фомир подошёл, читая через плечо. Присвистнул сквозь зубы.

— Фига себе! Сорок пять дней на невозможное. А ничего, что до Эркфурта нам на лебедях неделю лететь? Или его величество раздражено тем, что мы ходим с небитыми рожами и до сих пор не нарвались на серьёзные неприятности?

Я ещё раз перечитал письмо и закинул в печь. Бумага вспыхнула, превращаясь в пепел.

— Слушайте, камрады, тут мыслей всего две. Первая — мы вне досягаемости Назира. То, что он требует от меня невозможного… ну, это у него так нетерпение проявляется, типа война идёт, а боевых действий и новостей нет. Заскучал. Вторая — надо продвигаться дальше, всё глубже и глубже внутрь территории, чтобы достать нас тут маэнский король не мог по целому ряду причин, например, политическим и организационным.