Прочные брёвнышки вбивались в землю под углом сорок пять градусов остриями наружу — простой, но эффективный частокол против конной атаки.

Пока тяжёлая пехота возводила укрепления, эльфы Фаэна занимались более тонкой работой. Между кольями на высоте колена и груди они натягивали тончайшую проволоку, увешанную крошечными, но удивительными звонкими бронзовыми колокольчиками. В темноте заметить такую ловушку было практически невозможно. Любой, кто попробует проникнуть в лагерь незамеченным, выдаст себя мелодичным звоном.

Гоблины и орки выставляли посты — двойки на холмах. Командовали ими, как ни странно, Хайцгруг вместе Лиандиром. Орка слушались, и он знал, насколько его воины хорошо видят ночью, а эльф был талантливым офицером и мог предположить направления вражеской атаки.

Со стороны их дружба смотрелась странно и лишь немногие знали, что зародилась она в тот момент, когда орк вынул эльфа из петли в тюрьме под названием «Шахты жадного Эрбега». Это достаточно веская причина, почему между ними не было традиционной расовой неприязни, а напротив, каждый принимал сильные стороны другого и компенсировал слабые. То, что нужно для победы.

Я стоял на вершине центрального холма, наблюдая за развёртыванием лагеря. Мурранг и Хрегонн неподвижно застыли по бокам, сканируя окрестности на предмет угроз. Внизу кипела работа, превращая стойбище в укреплённый военный городок.

Спустившись в лагерь, я остановился у моей палатки, её сейчас как раз неспешно и основательно разворачивали гномы.

Ко мне, старательно печатая шаг, подошёл и по всем правилам совершил воинское приветствие один из молодых лейтенантов:

— Командор! Разрешите обратиться?

— Ну, обращайся, оборотень, — шутливо усмехнулся я.

— Сэр Рос, Вы говорили, что когда есть вопросы, их стоит задавать, пока не сражение, а сейчас не сражение.

— Что-то заинтересовало? Или соображения какие-то, лейтенант?

— Да, командор… Хотел спросить… Простите за дерзость, но, к чему нам такие предосторожности в плане обороны?

Парнишка был одним из последних учеников моей офицерской школы и ещё не оброс скепсисом взрослого битого жизнью ветерана. Он был скорее желторотым летёхой, который пока что не пугался проявить инициативу, не зазнался, да и в целом ещё не привык к новым погонам, поэтому продолжил:

— Парни говорят, что разведка доложила, в радиусе двадцати миль нет вражеских сил.

Я повернулся к нему.

Юное лицо выражало искреннее недоумение. До попадания в Штатгаль он участвовал в бунте против родного герцога (за что получил пожизненное в «Каменном мешке»), а до того служил солдатом во вспомогательных частях королевской гвардии. Ему было известно, что армии Маэна разбивали лагеря как попало, полагаясь на удачу и общую беспечность противника, либо же, напротив, ночуя исключительно за стенами замков.