Я хотел, чтобы диверсанты поглубже вляпались в засаду, чтобы они решили, что их крики и ярость застали нас врасплох. Чтобы их падение было ещё более сокрушительным.

Вражеский лидер бежал впереди, размахивая мечом. Он был уверен, что через мгновение ворвётся в беззащитный лагерь. Сомнения он гнал прочь. И зря. Отступать тоже надо уметь, как и признавать свои ошибки.

«Дальние дозоры: сменить позиции на запасные, чтобы, когда диверсионная граппа побежит обратно, они не знали, где вы».

Мёртвая тишина, встретившая их яростный крик, была страшнее любого боевого рога. На мгновение атакующие растерялись. Но инерция гнала их вперёд, к тёмному валу, за которым, как они думали, их ждала лёгкая добыча.

Они почти добежали до рва. Десять метров. Пять.

И тут тишина взорвалась.

Не криками ужаса и паники, а сухим, слаженным щелчком сотен тетив. Это был не беспорядочный ответный огонь. Это был синхронный залп. Один, точный, хладнокровный.

Всякого рода монголы или древнерусские князья говорили по такому случаю «наши стрелы способны затмить солнце». Что, кстати, было большим преувеличением.

В моём случае никакого солнца не было вообще, ибо ночь.

Сотни стрел с чёрным оперением взмыли в ночное небо по высокой дуге и обрушились на атакующих сверху, пробивая лёгкие кожаные доспехи и незащищённые шеи. Первая волна нападавших слегла широким валом, как трава под косой. Они падали молча, с короткими, удивлёнными вскриками, не успев даже понять, откуда пришла смерть.

Лейтенант Гюнтейн, бежавший впереди, инстинктивно упал на землю, и несколько стрел просвистели над его головой. Он в ужасе оглянулся. Больше половины его отряда лежала на земле, превратившись в игольчатых ежей. Остальные в панике заметались.

— Вперёд! К валу! — заорал он, понимая, что остановка сейчас равносильна смерти.

Вторая волна атакующих, состоявшая в основном из тех, кто шёл на флангах, сбилась в кучу и бросилась к центру, пытаясь прорваться через зону обстрела. Они почти достигли цели.

Но тут из-за вала донесся глухой, протяжный скрип.

Две наши лёгкие катапульты, которые мы собрали за вечер, одновременно сработали. Но вместо камней они метнули в наступающую толпу огромные, тяжёлые сети, сплетённые из толстых веревок и утяжелённые свинцовыми грузилами.

Сети накрыли атакующую группу, сбивая людей с ног, путая им руки и ноги. Началась давка. Те, кто пытался выбраться, только сильнее запутывали себя и своих товарищей. Они превратились в беспомощную, барахтающуюся массу.

И тут же с вала ударил второй залп лучников. На этот раз они били прицельно, в упор, добивая тех, кто запутался в сетях. Крики ярости сменились воплями боли и отчаяния.