— Надо уходить! — крикнул я оружейнику. — Скоро здесь полно народу будет!

— В развалинах никого не осталось?

— Никого!

Виктор Борисович выпрыгнул в окно, парой выстрелов добил моего подранка и подбежал к пикапу:

— Давай!

Я снял «зиг-зауэр» с боевого взвода, хотел выключить целеуказатель, но вдруг обнаружил, что он и так не работает. И вообще лазер в нем не красный, а зеленый.

Вот ведь!

Если ясновидение в нужный момент подменяет собой прицел — это, с одной стороны, неплохо, а с другой — тревожный звоночек. Как бы так окончательно связь с реальностью не потерять.

— Быстрее! — прикрикнул на меня со скрежетом распахнувший переднюю дверцу «сильверадо» Казанцев, у которого никак не получалось справиться с ремнем безопасности Напалма.

Сбросив оцепенение, я подскочил к ним, разложил нож и перерезал удерживавшую пироманта на сиденье ленту. Потом помог выбраться на улицу окончательно пришедшей в себя Марине и вытащил из салона сначала винтовку, а потом и разгрузочный жилет.

— Какого хрена⁈ — первым делом начал разоряться выбравшийся на волю Игорь Фомин. — Ты ведь говорил, тут никого нет!

— Меня переиграли, — пожал я плечами.

— И какой ты после этого ясновидящий⁈

Зажимавший рассаженный подушкой безопасности нос Напалм промолчал, но взгляд его выражал полную солидарность со столь нелицеприятной оценкой моих способностей. Я пожал плечами и отвернулся.

— Евгений нас постоянно выручал! — неожиданно вступилась за меня Марина. — Без него мы бы и со склада не выбрались!

— Да помню я, — поморщился закинувший ремень винтовки на плечо Игорь и покрутил шеей. — Один раз спас, один — чуть не угробил. Пятьдесят на пятьдесят получается. Не самая лучшая эффективность!

— Быстрее! — поторопил нас Казанцев, внимательно рассматривая окруженный заброшенными бараками двор. — Куда нам?

— Сами не видите, что ли? — буркнул Фомин и указал на уходившие в какой-то закуток колеи. — Нам туда!

Я пропустил вперед Марину и зашагал замыкающим. Приближаться к указанным кондуктором баракам почему-то категорически не хотелось. Особенно к проходу между ними, затянутому непонятной туманной дымкой.

Как-то враз накатило знание, что там притаилось нечто такое, с чем нам не справиться. Смерть. Безвременье. Бездна, полная боли и отчаянья.

Невольно я замедлил шаг, но рассказать остальным о своих подозрениях не решился. Почему — сам не знаю. Какое-то воспоминание крутилось в голове, вот только его никак не удавалось ухватить. И это безумно раздражало. Раздражало настолько, что я постарался полностью свернуть свое растекшееся по окрестностям ясновидение.