Я заметил, как от киселя сразу же перестал идти пар.

— А как иначе? — удивилась не обратившая на это внимания Забава. — Меня батюшка учил старших почитать.

— Хорошо он тебя научил, — одобрил Крачун.

— Дедушка, — в глазах Забавы промелькнуло недоумение. Она осторожно втянула носом воздух. — А почему от тебя так пахнет?

— Потому что в баньку давно не ходил, — вмешался я в разговор, оттесняя Крачуна от лешачихи. — Ты, Забава, иди, погуляй ещё, брата с невестой поздравь, да скоро собираться будем.

Лешачиха хотела что-то спросить, но к счастью из толпы вынырнул Иван-царевич и увлёк её за собой для разговора с отцом. Проводив их взглядом, я развернулся к Крачуну.

— Чего ты здесь забыл?

— Так ярмарка же, — с беззаботной улыбкой ответил тот, разглядывая кисель внутри своей кружки. — Люд веселится, вот я и явился поглядеть, да погулять.

За нашими спинами раздался разочарованный детский вздох. Совсем ещё молоденькому мальчишке, что держал за руку свою маму, не досталось киселя.

— Прости, дитятко, — причитала старушка. — Погодить тебе придётся, пока новый сварю.

Но ребёнок лишь шмыгал носом и глядел на пустые котелки полными слёз глазами.

— Возьми мой, — совершенно бесшумно Крачун вдруг оказался подле ребенка и его матери и протянул пацану свою кружку, которую тот тут же сцапал двумя руками.

Молодая мама полезла за пазуху, но старик в белой шубе покачал головой:

— Платы мне не надобно, всё равно кисель мне задаром достался.

— Спасибо, дедушка, — мама ребёнка чуть склонила голову.

Крачун улыбнулся ей и уставился на пацана холодным взглядом.

— Спасибо, дедушка, — повторил за мамой ребятёнок, и глаза владыки Подземного мира немного потеплели.

— Пей на здоровье, — он потрепал мальчишку по шапке и, отвернувшись, зашагал прочь.

Я поспешил за Крачуном, не желая терять его из виду. За моей спиной раздался озадаченный голос мальчугана.

— Матушка, кисель-то холодный! — пожаловался он. — Там, вон, ледышки плавают!

— Давай сюда, дитятко, я живо погрею, — предложила старушка, гремя котелком.

Продолжение их разговора я не слушал, так как догнал Крачуна. Тот как раз остановился и принялся скользить взглядом по толпе.

— Хватит уже людей испытывать, — я встал рядом с ним.

— Коли их не испытывать, как узнать, кто душой ладен, а кто сердцем чёрств? — спросил старик в белой шубе, глядя прямо перед собой.

— Зачем тебе это знать?

— Чтобы понять, кого наградить, а кого наказать, — ровно произнёс Крачун, наконец удостоив меня взгляда. — Зачем же ещё?

— Всякий может и хороший поступок совершить, и оступиться. Не тебе их судить.