Все дни рядом с ним находились дети, коты и Татьяна. Валентина оставила то ли любовника, то ли гражданского мужа-сожителя с непонятным статусом на молодую соперницу через два дня. Не по своей воле — пришло время рожать Вере. Вторые роды и пополнение в их маленькой общине прошли мимо замутнённого сознания Михаила. Конечно, он как полагается в таких случаях порадовался за Антона с Верой, ставших родителями маленькой девочки, названной Викторией в честь бабушки, но радость была блеклой и мимоходной, не задевающей звонких струн в душе мужчины. Несмотря на туман в голове, он больше всего страшился откинуть копыта, оставив Лизу, Сашку и Марину сиротами. Слава небесам и не отходившим от больного «врачевателям» с хвостатыми помощниками, гревшими бока больного, когда того бил озноб, болезнь отступила. Некоторым шоком для выздоравливающего стали слова Татьяны, поставившей Михаила перед фактом неких «семейных перестановок», как и отсутствие возмущения у мелких спиногрызов, бывших в курсе дела. Шустрая девица везде соломки подстелила. После всех шокирующих заявлений Михаил малодушно порадовался, что не придётся долго и на нервах объясняться с Валентиной. Дураком Бояров отродясь не был, крестьянской сметкой соображая, на какую больную точку давила будущая хм-хм… жена. Татьяна хотела родить, Валентина, в отличие от молодой соперницы, отчаянно боялась забеременеть. Михаил же не испытывал никакого желания дрессировать чужих тараканов, испытывая одинаково глубокие чувства к обеим дамам, при этом не желая делать выбор и, как сказано выше, малодушно радовался, что его сделали за него.

С первого дня, почувствовав себя лучше, он, отмахнувшись от причитающей девушки, мол, лежи, набирайся сил, стал выбираться на улицу, подолгу сидя на лавке у стены, и что-нибудь мастеря при этом. Откровенно говоря, силы были только держать ложку и не свалиться позорно по дороге из дома и обратно. В любом случае, лиха беды начало. Всё пройдёт, пройдёт и это. Завтра надо обязательно дойти до стаек и задать сена или оттавы* скотине. Послезавтра в планах уборка навоза, уж десятка два или три навильников он как-нибудь перекидает. А там… там, как сказал Владимир, в другой жизни они и отоспятся, и на шезлонгах до умопомрачения назагораются.

— Пап!

— Блин, Санька, ты меня заикой хочешь оставить?

— А что ты ступора словил, сидишь как насмерть замёрзший, на руки с ножом пялишься.

— Всё, считай, разморозился. Звал-то чего?

— Пап, ты черемшу будешь?

— Буду, весенние витамины полезны для молодых и выздоравливающих организмов. Кто в лес ходил?