— Гора с плеч, — театральным жестом утёр лоб Владимир, — собирайтесь, соколики, как бы чего опять не приключилось, пока вы тут телитесь.

Уже сидя в машине, Михаил обратил внимание на поведение сфинксов. Если раньше Рекс никому не позволял чесать себя за ушами, отдавая эту привилегию любимому хозяину, то сейчас спокойно отнёсся к тому, что Татьяна без спроса поглаживает морщинистую голову. Кошки ещё в квартире как-то странно принюхивались к девушке и теперь демонстрируют ей лояльность. Половину дороги Бояров размышлял над поведением питомцев, чьим «папой» его называли в глаза и за глаза, пока не решился задать девушке один щекотливый вопрос:

— Танюша…

— Да? — машина качнулась на очередной «кочке» и Татьяна всем телом навалилась на плечо Михаила.

— У тебя, Солнце моё, когда «эти дни»? — спросил он шёпотом.

Стрельнув в него взглядом, сердечная зазноба принялась загибать пальцы. Тихо выругалась, сбившись из-за тряски, пересчитала опять и ошарашенно воззрилась на Михаила.

— Поздравляю нас, — шепнул Михаил, поцеловав горячий лоб подруги, тихонько пискнувшей от дошедшего до неё осознания смены личного статуса.

— Но как? Как ты догадался?

— Они, подсказали, — Михаил кивнул на сфинксов. — Вспомни, когда Рекс дозволял чесать себя? Не можешь. Правильно не можешь, да и обнюхивали они тебя подозрительно долго, вот я и задумался об их поведении. То, сё, покумекал.

— Спасибо, котятки…

Михаил подтянул Татьяну к себе и обнял за плечи.

— Миша, что теперь будет с нами?

— С нами всё будет хорошо, Солнце моё.

— Эй, голубки, вы чего там шепчетесь с такими загадочными рожами? — объезжая засыпанный илом и песком автобус, посмотрел в зеркало заднего вида Владимир. Внедорожник ровно порыкивал, разбрызгивая непросохшую грязь из-под колёс.

— Ты рули давай, Шумахер, — отозвался Михаил, по-прежнему прижимая к себе Татьяну.

— Ясно с вами всё… — во все тридцать два зуба ощерился водитель железного коня.

Дома Михаил долго успокаивал рыдающую Лизу, Санька при встрече не проронил ни слезинки, хотя и у него глаза были на мокром месте.

— Спасибо, сын, — юношеская мозолистая ладонь утонула во взрослой забинтованной лапе. Отпустив руку сына, Михаил подтянул детей к себе и крепко обнял обоих.

Спустя четыре дня после возвращения в родные пенаты, река вздыбилась второй волной пришедшего с верховьев паводка. Где-то не выдержала очередная плотина. Наблюдать за эпическим зрелищем катящегося по земле водяного вала с вершины каменного утёса было интересно и увлекательно, но угодить повторно в его объятья желания абсолютно не возникало. Чудо, что они с Татьяной выжили и не пошли на корм ракам и прочей ихтиофауне.