Весной они впервые использовали лошадей для вспашки. Как не противились «савраски», но под узду и плуги встали, послушно отпахав назначенные им гектары. Антон вовсю развернулся на кузне, доведя до ума молот на гидроприводе. Боец от молота и наковальни раздухарился так, что выполнял отливки некоторых запасных частей на автотехнику. В помощь себе Антон привлёк Игоря и Сашку, выделяя последнего, так как сын Михаила проявил нешуточный интерес к ремеслу.

Весной поселенцы не стали дожидаться пожаров. Пустив контролируемые палы и обезопасив себя от дикого огня. Рутиной стала борьба с гигантскими муравейниками, чьи двухметровые купола на горе себе вырастали вблизи поместья. Несколько раз Солнцев Сашка гонял от пастбищ расплодившихся львов. Африканские эмигранты благополучно пережили зимы и плевали на наводнения. Чувствовали они себя, по-видимому, великолепно, зашёл им таки российский климат. Тигры оказались не столь нахальны, как выходцы из южных саванн, чего нельзя было сказать о медведях. Пасека по-прежнему манила любителей сладкого. Одного косолапого «завалил» Солнцев, второй пал от пули Владимира. Как-то с мясом поселенцы перестали испытывать проблемы. Кого только не манили засеянные поля: дикие свиньи, козы, лоси, изюбры, а за ними тянулись тигры со львами и медведями, и стаи одичавших собак, причём последние отличались изрядной наглостью и грозили в скором времени превратиться в проблему.

— Ав-ав-ав, у-у-у! — шелестящий в кронах ветер принёс отголоски далёкого собачьего перелая. Резко встрепенулся Рекс, водя своими «локаторами» из стороны в сторону, из будки вылез Грей.

— Ав-ав-ав, у-у-у! — раздалось ближе.

— У-у-у, ав-ав! Ав-ав! — перелай накатывал волной, будто цунами затапливая окрестности. Михаил готов был поклясться, что последние псы завывали едва ли не за забором.

— Развылись окаянные, спать, уроды, не дают. Это уже совсем никуда не годится, она нас в осаду берут, что ли? — напоследок почесав коту нос, он было направился досыпать, но резко затормозил, так и не перенеся ногу через порог.

Бах! Бах, бах! Ветер, отчаянно шелестящий листьями деревьев и непрекращающийся вой, существенно глушили хлёсткие звуки выстрелов, но те всё равно пробивались через непрекращающуюся какофонию.

— Что за… — Михаил кинулся за рацией. — Игорёк, приём! Игорь!

Бах! Бах-бах-бах! Далёкие и густые вой с лаем дополнились резким предсмертным визгом. Бах-бах и снова пространство рассекается не то визгом, не то предсмертным воплем. Михаил взлетел на вышку, не глядя хлопнув по кнопке включения прожектора. Яркий луч выхватил тёмную полосу дороги и часть ближайшего поля, отданного под кукурузу. Тёмные силуэты с кривыми тенями и яркими бусинами глаз врассыпную кинулись в спасительный ночной сумрак.