— Что скажешь? — Владимир положил перед Михаилом «гильзу» цилиндра с разобранного автомобильного двигателя.

Покрутив грязную деталь в руках, Бояров пристукнул кулаком по лавке.

— Дерьмо!

— Поддерживаю, друг мой, — смахнув с дерева песок, Мирошкин примостился рядом, подставляя лицо Солнцу. — Бензину, похоже, хана приходит, нагар охрененный.

— Досиделись, — Михаил почесал за ушами Рекса, возложившего голову на колени хозяина. Или друга? Или старшего члена семьи/прайда? Бояров и сам уже неоднократно сомневался, кто он кошкам, и кто они ему? Не зря его кликали «Кошачьим папой». Наверно-таки, хвостато-усатая братия давно влилась в семью. — Тут или пан, или пропал. Если мы не сорвёмся с насиженного места этой зимой, мы совсем никуда не сорвёмся. Ещё год и всю технику с бензиновыми движками можно будет выбрасывать на свалку, толку-то от неё, да и от соляры — не очень. В общем, готовим большое переселение народов, Володя, но держим в уме наш медвежий угол. Чует моё сердце…

— И мой афедрон, — ввернул Владимир, — что сидеть нам здесь до окончания наших дней.

— Оп-па, я что-то не знаю⁈ — шокировано кашлянул Михаил, неимоверным усилием удерживая брови на определённом природой месте. Не выработайся у него за последние годы стальная закалка, они бы убежали за линию роста волос.

— Мы с моей бы остались здесь, да и Антоха не хочет срываться. Ну, найдём мы людей, дальше-то что? Наш цыганский табор мигом раздёргают на разные нужды.

— Кстати, что радиоразведка кажет?

— Американскую станцию из Омахи надысь поймали. Хелло раша, хелло америга, пис, френдшип, бабл-гам и хау-ду-ю-ду. А дальше моя твоя не понимай. Языкам не обучены.

— Выжили, курилки? Надо же, ничего этих колорадских жуков не берёт. А поближе чего?

— А поближе мореманы проклюнулись.

— Наши или заморские? — рука Михаила переместилась на шею мурчащего кота.

— Наши, крыли матом Японию. С кем мореманчики гуторили, извини, не скажу, не поймали, да ты сам знаешь, как у нас нынче радио работает.

— А Япония им чем не угодила?

— Фукусимой, там теперь филиал Чернобыля и трёхголовые киты плескаются. Если вдоль берега идти, то не заметишь, как лысым импотентом стал.

— Сурово, надо и нам счётчик Гейдера, нет… Гейгера где-нить надыбать, да красную рыбу по осени проверить, а то, как бы самим не облысеть с видом на половину шестого. Не хотелось бы, я, можно сказать, только-только жить начинаю. А морячки… уцелели, значит, респект им и уважуха, интересно, как им это удалось? Связаться с ними не пробовали? Хотя о чём это я, — кисло сморщился Михаил, найдя взглядом почерневшую пику антенны, торчащую над деревьями скорбным напоминанием о тщедушии человеческом перед силами природы. Связь у поселенцев ныне работала, как бог на душу положит, то есть никак. Хочу ловлю, хочу — не ловлю.