— Секу, чай не дурнее паровоза, — Владимир резко отдёрнул руку, было протянутую к Зене. Млеющая кошка бдительности не теряла, вознамерившись лупануть нахала, приподняв для этого правую переднюю лапу. — У, злыдня хвостатая! Ты меня подводишь к мысли, что наши говорливые парни обосновались где-то в тех краях, куда мазали лыжи мы с брательником?

— Теплится у меня такая мыслишка, — не стал отнекиваться Михаил, — вряд ли кто обосновался в южном Китае или Вьетнаме, хотя, кто его знает — это я про Вьетнам, скорее всего, выжившие застолбили Таиланд или осели на тропических островах.

— Почему там?

— Потому что подальше от крупных промышленных центров с их постапокалиптическими и экологическими проблемами. Представь, сколько там различной химии и отравы без присмотра осталось.

— Угу, не додумал, обязуюсь исправиться к следующей пятилетке. И чем они тебя заинтересовали?

— При всех плюсах родимых берёзок и минусах ностальгии…

— … ну-ну…

— … и прочих разных вариантах выбора, я склоняюсь к мысли, что жар костей не ломит.

— То есть, ты не горишь желанием переть лосем в неизвестность за Байкалом и Уралом, но готов разменять снег у порога шоколадным загаром и кокосовыми пальмами у циновки бунгало, — криво усмехнулся Владимир. — И кто ты после этого?

— Чья бы корова мычала, — шутливый наезд не выдержал критики, сражённый одной-единственной ответной фразой.

— Так я и не мычу. Если тебе интересно, мы с Галкой сами на запад не рвёмся, а на юг перелететь были бы не против, а если, заметь — «если», если отбросить мысль с дрейфом в сторону Африки, оставив в уме только пределы бывшей родины, то я голосую за наши Малые Васюки. От добра добра не ищут, Миша.

— Так-то оно так, — глубокомысленно покивал Бояров, по-прежнему думая о своём, — но мы подошли к черте, за которой начинается регресс.

— Мы выживем, Миша, вытянем, благодаря тебе, благодаря Антону. Оглянись вокруг, парни и девчата давно одичали и прекрасно себя чувствуют, между прочим! Ещё год назад они каждый вечер рубились на компьютерах, а сейчас дай бог раз в три-четыре дня за мочилово садятся, а то и раз в неделю. Это уже не хилые городские мальчики, которых муравьи в лесу могли легко с ног сбить и запинать всем скопом! Это хищники! Ты на Солнцева глянь, он же львов, как нашкодивших котят гоняет, хотя с другой стороны, самки, если подумать, мелких Сашке оставляют, когда уходят на диких коров охотиться. И самцы его уважают и не перечат. Рычат, сволочи, но кто в лесу хозяин знают чётко. Сашок уже настолько их повадки изучил, что с лёгкостью заткнёт за пояс любого зоолога! А твой спиногрыз чего учудил с Антохой⁈ Они с весны арбалеты и болты к ним в кузне мастрячат. Убойные штуки получаются, с ними на медведя нестрашно выходить. Игорь и Женя ткацкий станок собирают, в планах у них механические прялки, а девчонки научились лён обрабатывать, ещё мне и тебе осталось научиться валенки с овечьей и собачьей шерсти катать, а то с зимней обувкой конкретный напряг может появиться. Шкуры мы обрабатываем, штаны и куртки из них шьём, меха так же. Все по морозам в свежесшитых заячьих шапках щеголяли и овчинных полушубках. Ты правильно заставил народ ограбить библиотеки! Сейчас мне смешно и грустно одновременно, но мог ли я пять лет назад подумать о книгах, которые станут главным богатством? Миша… Палыч, у нас сейчас есть всё, чтобы не загнуться и дать будущее детям, главное, не профукать задел, что, я боюсь, может произойти при переезде или после него. Палыч, поверь мне, не пропадём мы без бензина, хотя гранит науки стоит погрызть. Листового железа у нас навалом, а на станции цистерн с нефтью. Какую-нибудь дрянь мы можем сами попробовать перегнать, соорудив перегонные кубы, а не получится, то и хрен с ним, у меня есть отличный план свечного заводика.