— Бояров Михаил Павлович? — вместо ожидаемого «здравствуйте» неожиданно спросил военный. Вопрос прямо в лоб, можно сказать.

— Так точно, с кем честь имею? — Михаил мгновенно справился с шоком, в душе ожидая подобного развития событий. Не зря интуиция всю ночь посылала ему сигналы о грядущих изменениях в жизни.

Сохраняя внешне ледяное спокойствие, Бояров лихорадочно размышлял на тему: «кто»? Биокомпьютер в его голове с сумасшедшей скоростью щёлкал нейронными связями. Кандидатур, если подумать, выходило не так много: Жопор… ээ, Топоруков, Наталья и та баба, приезжавшая с ней. Как её… Валентина!

— Михайлов Борис Михайлович, — представился военный, склонив голову к правому плечу, словно беря Михаила на «мушку» прищуренных глаз.

— И? — по-прежнему не слишком отличаясь от ледяной статуи, Бояров ненавязчиво подтолкнул оппонента к продолжению.

— Военврач. Полковник. Уполномочен…

— Что ж, товарищ полковник, — переступил с ноги на ногу Михаил, перебив оппонента. Ему абсолютно не понравился «адресный» заход полковника. В принципе, дальше можно было, не гадая на кофейной гуще, уверенно говорить, что засланец в полковничьих погонах начнёт агитировать поселенцев за смену мест, но интересно было выяснить некоторые подробности. — Остаётся уточнить два момента: кто и зачем? В принципе, «зачем» и так понятно, остаётся «кто»? Ставлю на Валентину, слишком цепкий взгляд был у дамочки, как мне помнится, внимательный и очень умный, подобное хорошо откладывается в памяти. Топорукова отметаю — этот тютя-матютя без мощного направляющего пинка под задницу не способен на поступок, моя бывшая половина, скорее всего, сыграла роль уточняющего фактора и поделилась обо мне подробностями, описала характер и привычки, я угадал?

Тут в нагрудном кармане Михаила ожила рация:

— У развязки с отвилкой на второй заезд фиксирую армейский джип с пулемётом, остановился напротив фугасов, — голосом Маши Солнцевой выдал динамик. — Уничтожить, Михал Палыч?

Голос девочки был спокоен, говорила она тихо и деловито, будто не людей держала на мушке, а делала ежедневную, монотонную, но насквозь привычную работу. У невольных слушателей, прислушивающихся к усталой юной амазонке, не осталось ни тени сомнения, что и джип, и люди в нём сгорят в адском пламени, стоит только командиру отдать приказ на уничтожение врага. Полковник ничего не мог знать о Марии, а Бояров поражался, насколько талантлива девочка, наверняка сейчас трясущаяся от страхов и переживаний, но сумевшая убедить невидимых абонентов и всех их окружающих в стальной воле, такой же хватке и привычности кровавой работы. Парламентёр и солдат за рулём напряглись, синхронно переглянувшись и побледнев.