— Наташа, — махнул рукой Михаил на логику, ему не раз случалось сталкиваться с неприятной стороной характера своей нежной половины, когда тебя слушают и не слышат, сейчас же было гораздо хуже, его не слушали и не слышали. Почувствовав ветер свободы, жена поймала свою волну, сбить с которой её не могла никакая мужская логика. — Поехали домой, чего сейчас копья ломать? Дети ждут.

— Подождут, не переломятся.

— Господи, Наталья, ты себя хоть слышишь? Я не о себе, не о тебе говорю, о детях, твою налево! — тут до Михаила дошло, что зря он так необдуманно ляпнул. Апелляция к детям и разуму считается женской прерогативой, а в случае поворота данного «дышла» против женщин обычно аргумент приводит к обратному эффекту, играя роль раздражающей красной тряпки для быка.

— О детях? Вот ты как заговорил, вспомнил, наконец!

— О чём ты⁈

— Ни о чём! Не приплетай сюда детей, понял! — упёршись ладонями в грудь Михаила, Наталья резко оттолкнула его. В её глазах плескалась ненависть. — Ты их и так против меня настроил, урод! Будто я не вижу, как Лиза к тебе липнет, а ты и рад стараться. Думаешь, я слепая и совсем дура⁈ Сашке то телефон, то ноутбук, то котёнка Лизе. Папа хороший, а я вечно плохая! Что, не так, скажешь? Скажи, что ты не хотел забрать их, если бы мы развелись?

— Я их не приплетаю и против тебя никогда не настраивал. Если захочешь уехать, я не буду тебя держать, ты меня знаешь. Куда ты лезешь сейчас, утро вечера мудреней, Наташа, подумай! Как бы нам дров не наломать сгоряча, — намеренно опуская больную тему развода, увещевал Михаил. — Я пытаюсь достучаться до тебя, до твоего разума!

— До своего достучись, козёл рогатый! — основательно подточенные за день оковы хладнокровия лопнули, грубая мужская ладонь и нежная женская щека встретились с хлёстким шлепком. Михаил сорвался.

— Всё сказала? Интересно, насколько правдива поговорка про сучку и кобеля? Скажи мне, дорогая, к какому кобелю ты бегала? Молчишь, впрочем, я и так знаю! Вали! Ты свой выбор сделала, считай, что развод ты получила. Вали и не попадайся мне больше.

— Да пошёл ты, урод! Чтоб ты сдох!

— Мама! — бегущая от вахтового вагончика Лиза попыталась остановить мать, но та, не говоря ни слова, оттолкнула дочь и ушла в сторону компании Николая.

— Папа! — девочка подскочила к отцу, наткнувшись на застывшего истукана вместо живого человека. — Папа.

— Всё будет хорошо, стрекоза.

— Ты ударил маму!

— Да, я ударил маму, — мёртвым голосом Михаила можно было заморозить пару погостов.

— Она нас бросила, да? Ты поэтому её ударил?

— Не говори так, стрекоза, мама вернётся. Одумается…