— Нет, не вернётся, она давно хотела уйти, я в декабре подслушала её разговор с тётей Верой по телефону, она говорила, что устала от тебя, ей всё обрыдло. Эти оковы и долбанное болото, из которого не выбраться. Живут же другие…

— Подслушивать не хорошо, пойдём к машине, доня.

— Я в ванне была, а мама на кухне. Я её потом спросила, неужели мы — болото? А она наорала, сказала, что я ничего не понимаю, и чтобы не лезла не в своё дело, но я ведь понимаю!

Теперь становилось понятно, почему Лиза в последние месяцы резко начала тянуться к отцу. Девочка искала участия, поддержки и родительской любви. Искала и находила то, чего не могла получить от матери. Да, какие, оказывается, секреты всплывают, но ведь мелкая ни словом не обмолвилась и даже намёком до этого дня. А Наталья мечтала о красивой жизни инстаблогерш, как же ей интернет и сказки инстадив мозги-то запарафинили! Какой же он слепец!

— Сашке что говорить будем?

— Он знает, — потупилась Лиза. — Мы с тобой останемся, папа.

— Спасибо, успокоила. Заговорщики мелкие.

— Так, господа, — подойдя к джипу, у которого собрались сторонники варианта с проживанием в родных краях, Михаил обвёл взглядом всю честную компанию. — Извиняюсь за некрасивую мизансцену, как вы понимаете, у нас убыло на одного человека и прошу вас данный вопрос при мне никогда не поднимать, договорились? Скажу лишь одно, нарывало давно и сегодня лопнуло. На этом всё. Никто ехать не передумал? В смысле оставаться здесь, ну, вы поняли.

— Не передумали, — за всех ответила Валентина Петровна.

— Отлично, значит так, никуда не разбегаемся, по крайней мере, дальше туалета, сейчас мы с Антоном быстро сгоняем за «Уралом», после чего грузимся и едем в город.

Не откладывая дело в долгий ящик, Михаил запрыгнул в джип. Что ж, он говорил, но его не хотели слушать, их право. Насильно мил не будешь, а в сложившихся обстоятельствах дудеть в одну дуду в Топоруковым… Хотят сдохнуть на западе, их право. Своих хлопот полон рот.

Дорога вниз по склону заняла менее минуты. На то, чтобы выбраться из сугроба потребовалась четверть часа.

— Ты, Антоха, откуда такой крепкий будешь? Запрыгивай! — смотав лебёдку и развернувшись, Михаил открыл дверь кабины. — С института-то за что попёрли?

— Да-а, — почесал парень «репу», — вмазал каратистам одним, к Вере клеились, а мы со школы дружим. Наши бати в ПЧ, на железной дороге работают… работали. Мой кузнецом, Веркин слесарем в мастерских.

История оказалась стара, как мир. Антон и Вера дружили с первого класса, после школы поступив в один ВУЗ, только на разные специальности и так сложилось, что к брюнетке с яркой восточной внешностью начали клеиться два одногруппника. Близнецы, братцы-акробатцы. По курсирующим в девичьей среде слухам, братья заключили между собой пари, кто первым «сорвёт цветочек». Девушка им сто раз повторяла и требовала, чтобы закусившие удила парни отстали, Антон несколько раз один на один просил добром оставить невесту в покое. Увещевания не помогали и в один прекрасный момент «Казановы» перешли черту и нарвались. Сын кузнеца подрабатывал в кузне молотобойцем, да и сам ковал, благо отец не скупился на секреты, в общем, дури в парне было о-го-го, никакой водки не надо. Короче, супротивники вызвали флегматичного Антона на «поговорить» и в какой-то момент начали крутить ногами, а сыну кузнеца надо было только попасть. Он и попал, во всех смыслах. Результатом попаданий стал перелом ключицы у первого близнеца и нижней челюсти в двух местах у второго. В итоге поборник справедливости и защитник девичьей чести вылетел из ВУЗа, так как ногокруты оказались чьими-то родственниками. Не то декана, не то ректора. С трудом удалось отбиться от дела в полиции, пострадавшие тоже оказались не без греха, но с альма-матер пришлось распрощаться, а весной сына кузнеца ждал военный комиссар и служба, но с этим теперь уже не сложилось по объективным обстоятельствам.