— Хм-м, — Михаил задумчиво посмотрел в сторону тёмного прямоугольника окна, будто там, в темноте лежал искомый ответ, потом, в сгущающейся тишине, нарушаемой людским дыханием, перевёл взор на девчат-студенток, пробежался взглядом по детям, в конце концов остановившись на Антоне. — Скажи-ка мне, боец, какая сейчас главная опасность для нас существует на благословенном западе нашей необъятной Родины?

— Ну-у, — левая рука молодого человека непроизвольно потянулась к «тыковке», потеребив короткий ёжик волос на затылке. Простимулировав таким образом мыслительный процесс, сын кузнеца выдал на-гора:

— Не знаю, но попой чую, ничего хорошего.

— Развитая интуиция — это хорошо, Антон, — качнув головой, иронично усмехнулся Михаил, — как я понял, предупреждающие сигналы седалища в вербальную форму ты облечь не можешь. Ладно, начнём издалека… — встав со старого продавленного, но любимого кресла, заменить которое в своё время у Натальи не получилось ни мытьём, ни катаньем, Бояров подшагнул к тёмному зеву окна, сверкавшему чёрным бельмом, неприкрытым шторами:

— Кольская, Ленинградская, Курская, Ростовская, Нововоронежская э-э, Валентина Петровна…

— Белоярская, Смоленская, Балаковская, — подхватила женщина, с полуслова поняв намёк.

— Это что? Я не поняла, — вздёрнула бровки Вера, невеста Антона.

— Атомные станции, — пояснил Михаил для не догоняющих.

— Это типа «Чернобыль»? — блеснул интеллектом Антон. — То-то чуялка свербит.

— Вряд ли, — одной фразой охладив пыл и остановив начавшийся разгон мысли, Михаил продолжил. — Скорее всего, защита станций заглушит работающие реакторы и взрывов типа чернобыльского не будет, но остаются разные хранилища ядерного топлива, бассейны с отработанными ТВЭЛами, которые продолжают выделять тепло, и прочие радости жизни. Поэтому, когда системная автоматика начнёт отрубать линии и резервные источники электроснабжения прикажут долго жить, оставшись без топлива, нам лучше держаться подальше от мест возможного радиоактивного загрязнения, как равно всем прочим, не желающим плодить мутантов, что в окружении такого количества АЭС несколько затруднительно. Вот тогда я не исключаю мощных выбросов различной ядерной гадости в атмосферу и не завидую выжившим. Ладно, станции — это полбеды…

— Охренеть, — пробасил Антон, — а что, есть ещё что-то хуже?

— Есть, как не быть, — об зверский оскал зубов Михаила можно было порезаться, — Химические предприятия непрерывного цикла. Лично я бы не исключал отравленных утечек в атмосферу и в реки. Нефтеперегонные заводы, различные закрытые хранилища и биолаборатории. Гидроэлектростанции с ограниченным сбросом в зимний период. Это в нашем медвежьем углу промышленность почила в бозе, одни полезные ископаемые остались, в Сибири, на Урале и дальше хватает коптящих труб, один чих которых валит с копыт табун лошадей и две отары овец. Так что мы в нашей ситуации, как бы иронично это не звучало, сидим не у чёрта на рогах, а у Христа за пазухой. Без людского догляда вся эта химия рано или поздно вырвется наружу, мало никому не покажется. Но и это сейчас не главное, дамы и господа, я бы…