— Баб оставь и вали на все четыре стороны, или хуже будет, — раздался в трубке странно знакомый тенорок. Нахмуренные брови и вовремя проснувшаяся память выдали портрет рыжего аборигена, не так давно схлопотавшего по тестикулам. — Своих щенков можешь оставить себе.

— Да-а? Гляди, отошёл наш болезный, даже гипс сняли. Урок, значит, впрок не пошёл, — вот как, значит. Миром разойтись не получится. — Антон!

Бросив мобильник на пол и резко распахнув дверь, Михаил ловко вывалился наружу. Живой рыбиной задёргался в руках автомат, выплёвывая из ствола кусочки смерти, вспоровшие скаты джипа. Гляди, попал! Попал, ёк-макарёк!

— Лежать, суки!

Где-то за автобусом тяжело дышал Антон.

— Всем выйти из машины! Ну! — откатившись за колесо, Михаил выпустил очередь на пол рожка по двигателю «японца». — В следующий раз всажу по салону. Антон, дёрнутся без разрешения, коси уродов. Считаю до трёх. Раз…

— Бл@, @@@! Мы выходим! — на три голоса дурниной заорали горе-переговорщики.

— Оружие на землю, после чего жопками на снег и руки за голову! Не дёргайтесь, ребятки, я и так нервный. Боец, держи их на мушке.

Через открывшиеся двери джипа вылетели и об грязный асфальт громыхнули две «Сайги»*, «Зубр»*с патронташем и старый потёртый «Тотошка»*.

— Какой раритет, — хмыкнул Михаил, беря троицу на прицел. — Гляжу вы охотничий магазин грабанули, молодцы ребятки. А «Тотошка» наводит на мысль о криминале. Нехорошо, ой как нехорошо.

Внезапно за спиной сухо щёлкнул выстрел.

— А-а-а! — схватился за простреленную руку, всю в татуировках, и зашёлся криком невысокий чернявый мужчина, составлявший компанию Топорукову и его рыжему новоиспечённому дружку. На асфальт упал окроплённый кровью небольшой пистолет неизвестной Михаилу марки. Палец Михаила, и так бывшего на взводе, вдавил крючок, автоматная очередь перечеркнула рыжего и чернявого, вынеся у первого мозги.

— Вам же было сказано — без шуток! — мысленная прямая линия от обреза ствола пистолета Макарова в руке Валентины Петровны упиралась точно в середину лба Николая.

— Буэ — выдал тот весь завтрак на асфальт. — Не стреляй!

Оценив картину маслом и результат стрельбы, Валентина грозно прошипела:

— Пасть заткнул! В следующий раз прострелю башку!

Перекинув трофейные стволы под ноги яростной валькирии, Михаил, не спуская глаз с трупов, отступил к «Уралу» и зачем-то передёрнул затвор автомата.

— Миша-Миша, Миша, не убивай! — крупной тряской забился белый, как мел, Топоруков. — Ну, прошу тебя, не надо, не надо, не надо, не убивай! Ну…

— Так, за стволы спасибо. Ещё раз попадёшься мне на пути или вздумаешь поехать за мной, пристрелю как брехливую собаку. Ты, Коля, меня знаешь, я слов на ветер не бросаю. Пора тебе привыкнуть, что я своего решения не меняю. Ну что, желаю вам всего хорошего. Не пропадите там. Привет моей. Пока.