* * *

— Скажите, Михаил, это было так необходимо? — Валентина с утра завела вчерашнюю волынку. Михаил передёрнул плечами от посетившего его чувства дежавю. Сколько там часов минуло с отъезда жены?

— Мир перевернулся с ног на голову, Валентина Петровна. Впрочем, вы и без меня это прекрасно знаете, почувствовали на собственной шкуре, — Михаил и Валентина в первый день договорились величать друг друга по именам, но в данной ситуации мужчина чувствовал, что обращение на «ты» и без отчества будет неправильным. Как-никак они не о погоде говорят, а о вещи куда более серьёзной, хоть и неприятной.

— И…

— Я не закончил. То, что всё оказалось вверх тормашками, не самая главная беда. Нас не просто поставили на чан для мозгов ногами дрыгать, а разнесли бестолковки вдребезги! Шваркнули со всей мощи об асфальт. Долбанули, что все мозги наружу. Некоторых понесло, по первости они ещё держались, а тут я не знаю, гормоны ли, или переходной возраст, сдобренный юношеским протестом, или всё до кучи чохом собралось. Даже думать не хочу на эту тему, но позволить взбрыкивать этим молодым мустангам я не могу. Из-за одной паршивой овцы может вся отара сдохнуть.

— Меня бы вы также выгнали?

— Нет, — глядя на собеседницу, Михаил неопределённо пожал правым плечом, с лица Валентины постепенно сходила гневная напряжённость. — Я бы сам ушёл. Забрал бы детей и гори оно всё синим пламенем.

Кивнув женщине, замершей в ступоре, он сбежал в гараж:

— Собирайся, Антоха, у нас с тобой ещё дел невпроворот. Игорь, Сашка, прыгайте на заднее сиденье. Виктор, остаёшься за главного, следи за топливом и генераторами, бруски с Солнцевым попилите, я вечером их разметил, с бензопилой управишься? Ну и чудно. Вернёмся, займёмся курятником.

— Э-э-э, — промычал Антон.

— Не «э-э-э», а на птицефабрику поедем, а оттуда в клуб верховой езды и до коровников на ферме проскочим.

— А на ферму зачем?

— А на ферму и в клуб, мой молодой друг, чтобы лошадок и коровок выпустить, иначе они с голоду в стойлах передохнут.

— А так не передохнут?

— А так у скотины появится шанс, Антоха. Голод не тётка, найдут, залётные, где снега хряпнуть, где тюк с сеном распотрошить, а там и мы тут чего-нибудь построим. Коняжек заведём, коровок, поросяток, уточек-курочек на заднем дворе с петушком, чтобы будил по утрам, зараза такая. Представь себе, Антон, не дом, а полная чаша!

— Ага, — ухмыльнулся парень, прыгая за руль, — навоза! И вилы в навозной куче. Вилы обязательно — это главный атрибут! Правильно я говорю, пацаны?

— Тьфу на тебя, я ему о высоком, а он мне о приземлённом. Ты чему детей учишь, Антон? Надо ставить возвышенные цели перед собой, стремиться, так сказать, в будущее, а ты…