— Знаете, Михаил Павлович, — покачала головой гостья, — я уже жалею о данном вам обещании. Как я посмотрю, польза будет только от девочки, а от её брата никакого толку, кроме обузы.

— Саша, что ты молчишь! — накинулась Маша на брата. — Скажи что-нибудь! Михаил Павлович!

— Нечего ему сказать, против правды не попрёшь, — вбил гвоздь Михаил, разочарованно махнув рукой. — Собирай вещи, Маша, и свои, и брата.

— Нет! Неправда! — взвился мальчишка, до которого наконец дошло, что всё взаправду и серьёзно. Не шутят люди с настолько тяжёлыми выражениями на лицах. — На Машку мне не плевать! Не плевать, понятно вам, уроды!

— Не плевать⁈ — Михаил подхватил пацана за грудки, практически прорычав тому в лицо:

— Так будь мужиком, а не куском дерьма на палочке. Прими решение как мужик. Собирайся! Нет? Я сам тебя соберу, выдам продукты и вали, устраивай жизнь, как душа пожелает. Я не твой папаша, чтобы трястись над тобой наседкой. Разговор закончен.

— Я останусь! — твёрдо сказал мальчишка.

— Не понял?

— Я клянусь! — по щекам Сашки покатились слёзы. — Только не выгоняйте Машу!

— Михаил Павлович! — разревелась девочка. На двор опустилось погостное настроение.

— Клянёшься, значит, — взяв Сашку за подбородок, Михаил буравил его взглядом глаза в глаза, будто пытаясь добраться до дна души. — У тебя был шанс, пацан, комфортно и безопасно свалить отсюда, но ты его профукал. Прощения и никаких предупреждений больше не будет. Ни «последних», ни «китайских». Мы поняли друг друга?

— Да.

— Не разочаруй сестру.

Выйдя во двор, Валентина, которая Петровна, наградила Михаила гневным осуждающим взглядом и увела детей в дом, обняв их за плечи.

— Скажите, это было настолько необходимо? — спросила гостья, проводив троицу до порога. — Мне кажется, Наталья не ошиблась в вашей оценке.

— Что я — первостатейная сволочь и отпетый подонок? Я знаю. Ничего нового вы мне не сообщили и глаза на мир не открыли. Вы знакомы с понятием или значением «слабого звена»? Глупый вопрос, конечно знакомы. Только что такое звено было устранено с вашей помощью. А способ… способ пусть останется на моей совести. Переживу как-нибудь. Я не Макаренко# — это он мог искать педагогические методы воспитания трудных подростков, хотя и он шёл через труд, если вы помните.

— Бог вам судья, — сказала Валентина Сергеевна, махнув рукой Наталье, которая вышла из летней кухни и забралась в джип, громко хлопнув дверцей. — Нам пора, на чай, извините, не останемся.

— Удачи вам, Валентина.

— И вам счастливо оставаться, — прыгнув на место водителя и отрегулировав сиденье с рулевой колонкой, ответила женщина. Антон отворил ворота.