Прошло долгих десяток секунд, в течение которых сомосовцы вели безответный огонь по рабочим. Наконец в ответ загрохотал ручной пулемёт, застрекотали автоматы, затрещали винтовочные выстрелы бойцов и вооружённых рабочих. А чуть позже задудукал крупнокалиберный пулемёт, установленный на турели грузовика.

Виктор подхватил свою «Горку» и, вывернув кратность на максимальное приближение, приник к оптике, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Бесполезно. Слишком далеко. Опять же, с того момента, как в дело вступил крупнокалиберный КЕПГ, стрельба с противоположного берега прекратилась. Да оно и неудивительно, потому как его пули без труда пробивали стволы деревьев, доставая укрывшихся за ними и разрывая тела в клочья.

Короткие жалящие выпады были призваны скорее бить по нервам, а не для нанесения реальных потерь. Тактика, не лишённая смысла, если бы рабочие были бы иностранцами, но основную их долю составляли никарагуанцы. На строительстве слишком хорошо платили, а за долгие годы войны местные успели сильно обнищать и подрастерять чувство страха. А тут им ещё и винтовки выдали. Так что легко их отсюда не спровадить.

За прошедший год дэвээровцы сумели худо-бедно подготовить необходимый для строительства минимум кадров по требующимся специальностям. Эта работа продолжается и сейчас. Конечно, такой подход требует много времени и сил, зато вполне окупит себя в будущем.

С одной стороны, это и значительно меньшие зарплаты, которые по местным меркам были более чем на уровне. С другой, по окончании строительства Никарагуа получает квалифицированные рабочие кадры. А это в свою очередь способствует укреплению дружбы между государствами. А главное, обеспечивает лояльность со стороны населения…

— Вот теперь, похоже, всё. Отбой, — произнёс Виктор и посмотрел на Ясенева. — Что, Тимур, в кои-то веки есть реальная причина для посещения медпункта.

— Уж лучше бы я что-нибудь придумал, — скривился радист.

— Тимур, я вот гляжу на тебя и понять не могу. Ты серьёзно запал на Риту, или она не желает сдаваться перед твоим несравненным обаянием, что задевает твоё самолюбие?

— А если у меня серьёзно?

— А если серьёзно, то ты должен знать, что монашкой в медакадемии она не была.

— Вы это к чему?

— К тому, что Рита мой друг и, несмотря ни на что, если ты… Однажды я тебе голову вернул на место. Обидишь её, оторву на хрен.

— Я в курсе, Виктор Антипович. Но только я так скажу, из-за дурной девки вы не стали бы драться на поединке, после чего вам путь в армию, считай, заказан, только и остаётся, что в наёмниках обретаться. И мне, с которым два года на войне, таких слов не говорили бы. А то, что было, то быльём поросло. За год с лишним в Никарагуа про неё никто худого слова сказать не может. Знать, перебесилась.