— У начальства головы большие, пусть они и думают. А наше дело исполнять, — хмыкнул Михновец.

— Уж лучше бы отправили на границу с Маньчжоу-Го. Уверен, что кадрам с боевым опытом там нашлось бы применение.

— Да нечего там уже делать, — произнёс подошедший поручик особист.

— Здравия, Андрей Степанович, — поздоровался Виктор, протягивая руку.

Питон также обменялся с поручиком рукопожатием и склонил голову набок.

— Хочешь сказать, что там уже всё закончилось? — поинтересовался спецназовец.

— Закончилось, — подтвердил «молчи-молчи». — Побряцали оружием, да разошлись по сторонам. Разве только бомберы наши провели три налёта, показав наш решительный настрой. Но там вроде бы без особого ущерба. А вот Советы на Халхин-Голе схлестнулись с самураями не на шутку. По итогам всего с обеих сторон тысяч тридцать безвозвратных потерь. По ходу та ещё была мясорубка.

— То есть у нас объявлена демобилизация? — спросил Виктор.

— Не то чтобы. Сейчас между Японией и СССР идут переговоры. Мы стоим в сторонке, соблюдая вооружённый нейтралитет. Наш президент лично принёс извинения за инцидент с нашей стороны, произошедший из-за несогласованности действий и поспешно принятого решения генералом Сухаревым. Какового погрозились примерно наказать, но оставили на посту командующего воздушной армией.

— Значит, наши сухопутные войска так в бой и не вступили? — уточнил Виктор, вспомнив об Аршинове, как раз и служившем на границе с Маньчжурией.

Роман рвался в бой с того момента, как на его плечах оказались офицерские погоны. Да только начальство зарубило его устремления на корню. В Испанию он мог попасть, только отслужив минимум год в качестве командира взвода. Однако весной этого года война там завершилась поражением республиканцев. Да и не мудрено, коль скоро их правительство было подобно лебедю, раку и щуке из басни Крылова. А при отсутствии единого руководства никакое оружие не поможет.

— Ни сухопутные войска, ни военно-морской флот не сделали ни единого выстрела, — подтвердил поручик. — И уже не сделают. Конфликт сойдёт на нет.

— И чего было за Советы вступаться? — хмыкнул капитан-спецназовец.

При этом настрой у него был откровенно враждебный, что неудивительно. Приходилось ему хаживать на советскую сторону, как и терять там товарищей. Трудно считать своими тех, с кем ещё совсем недавно резался не на жизнь, а на смерть.

— И Советы, и мы суть есть Россия, Алексей Робертович, и наши противоречия это внутреннее дело, а нападение третьей стороны это уже другое, — покачав головой, возразил поручик.

— Андрей Степанович, а вы, я гляжу, опять документируете и фиксируете. Не проще ли нам сходить на ту сторону и объяснить господам сомосовцам и костариканцам, что трогать нас дурная затея, — решил сменить тему Виктор.