— Что-то информация у вас какая-то однобокая — сплошь один негатив.

— Хорошее о себе ты и так знаешь, а вот о плохом, возможно, не желаешь думать. Прошу.

Полковник сделал жест в сторону столика с самоваром, чайной посудой и корзинкой, накрытой салфеткой. Не изменяет Александр Трифонович своей любви к выпечке. Несмотря на то, что есть не хотел, Виктор без лишних слов присел за столик. Ибо — пирожки это не еда, а потому что вкусно!

— Не думаю, что я поступил неправильно, — наполняя стакан в подстаканнике чаем, произнёс Нестеров. — И вообще мне не понятен подобный подход к своим гражданам со стороны государства. Знаете, как давило на личный состав то, что мы просто отмахивались от наседавших на нас сомосовцев и тупо несли потери?

— Хочешь сказать, что это не лучшим образом отразилось на морально-психологическом состоянии бойцов? — вслед за ним наливая чай, хмыкнул Григорьев.

— Именно.

— Но ведь когда пришло время, они пошли вперёд и разбили всех в пух и прах. Я прав? — убирая салфетку с корзинки с выпечкой, подмигнул полковник.

— Правы, — вынужден был признать Нестеров.

— Так и должно быть, Витя. Государство это механизм принуждения. Просто нужно иметь понимание, какой у него запас прочности, и при какой нагрузке оно не сломается, а будет нормально функционировать. Бездействие накапливало в вас злость и на сомосовцев с костариканцами, и на ваше командование, и на правительство ДВР. Но когда дошло до дела, вы направили весь этот негатив на противника, что говорит о чёткой работе государственной машины. Она с лёгкостью перемолола весь мусор, грязь и камешки, попавшие в её шестерёнки. Не то что в семнадцатом, когда всё полетело к чертям из-за пары-тройки бракованных деталей.

— То есть вы меня осуждаете?

— Нет. Ни по одному из пунктов. Но я не армейский офицер, а потому и понятие выполнения приказа у нас разное. Ты слишком самостоятелен, что не нравилось твоим командирам. Так что как бы ты ни мечтал служить, солдат из тебя получился не очень. Хотя, конечно, это не значит, что от такого кадра нужно спешно избавляться. Лично я использовал бы твои сильные стороны. А их у тебя куда больше. Именно по этой причине сам Песчанин озаботился тем, чтобы ты не попал в жернова и вместо каторги спокойно ушёл на гражданку.

— Песчанин? — удивился Нестеров, замерев с поднесённым ко рту пирожком.

— У меня хорошие источники информации, — подмигнул Григорьев. — Так что не сомневайся, твоя судьба решалась на самом высоком уровне. Президент лично отслеживает обстановку вокруг строительства никарагуанского канала, и твой случай не мог пройти мимо него. В тебе заложен большой потенциал, Витя, и глупо не использовать это. Как подтверждение, созданный тобой танк, который отправили к нам для полевых испытаний.