— Ты мудр не по годам, — донеслось из-за моей спины. Феликс думал, что подкрался незаметно, но мой взор прекрасно его видел. — И силён, будто не один десяток лет бился с врагами.

— Есть такое, — улыбнулся я.

— А ещё ты — наглый и самоуверенный мальчишка, — недовольно буркнул дед. — Будь моя воля, я бы тебя перевоспитал.

— Нет у тебя такой воли и такого права, — спокойно заметил я. — И не было никогда. Ты отдал дочь в род Шаховских и потерял право управлять судьбами её детей.

— Если бы ты был несовершеннолетним…

— То Юлия Сергеевна Шаховская стала бы нашим опекуном, — перебил я его. — Не Рейнеке, а Шаховские. Ну или те, кто имеет больше прав нас воспитывать.

— Сам догадался или услышал от кого-то? — сразу же понял, о ком я говорю, Феликс.

— Всё сразу, — я неопределённо повёл рукой в воздухе. — Это не та тема, которую я намерен обсуждать с Рейнеке.

— Мы тебе не враги, — отчеканил дед. — Ближе нас у тебя никого нет и не будет. Мы можем заключить союз и поддерживать друг друга.

— Я помню, — с прохладцей сказал я. — Рейнеке уже предлагали мне союз. Взамен я должен был отдать свою сестру и врата.

— Тогда были другие условия, — недовольно произнёс дед, покосившись на Эдварда. — Мы хотели защитить Викторию.

— Нет, вы хотели забрать её и воспользоваться моей уязвимостью, — я покачал головой. — Решили, что я в безвыходном положении и соглашусь на любые условия. А ведь вы могли просто рассказать мне о «правиле трёх печатей» и получить моё расположение и благодарность.

— Злопамятный, — протянул Феликс, отходя от меня к своим гвардейцам.

— Как и все тёмные, — бросил я ему вслед. Дед замер на миг, а потом зашагал дальше.

Я же глянул на дядю, который молчал всё время, пока мы разговаривали с его отцом, и направился к своим людям. Нужно было оценить их состояние и решить, с какой скоростью двигаться. Ещё и со злополучными трофеями надо бы разобраться.

В итоге мы тронулись в путь уже вечером тяжёлым растянутым караваном. Перед этим я сжёг в своём пламени павших, отдав дань уважения за сложенные жизни. Пусть это не привычные всем похороны, но другого варианта я не видел. Не оставлять же их на растерзание монстрам.

Раненых уложили на импровизированные носилки, собранные из веток и тонких стволов деревьев. Шли мы медленно, с частыми остановками, чтобы раненые могли делать передышки.

Я шагал последним, пропустив всех вперёд. Мне не было нужды вести сдвоенный отряд самому — с этим справились Эдвард и Демьян. Феликс шёл рядом с сыном, но выглядел уставшим.

Я слышал обрывки их разговоров. Оба Рейнеке не скрывались и не таились от гвардейцев и вовсю обсуждали участие рода Орловых в сегодняшнем бою. Я старался не думать о возможном предательстве Юлианы, но не так-то просто остановить мысли, уже поселившиеся в голове.