Как только нас накрыл прозрачный купол, Миронов пошёл в атаку. Наши мечи сошлись с громким лязгом. Удар княжича был быстрым и точным, но я парировал его своим клинком, ощутив неслабую отдачу в запястье.

Миронов перешёл в жёсткий прессинг. Удар снизу, скольжение по барьеру, мгновенный переход в колющий выпад. Я парировал, изучая его манеру.

Чёткие движения, экономящие силы — стандартная школа фехтования имперской академии, которую я видел у своих бойцов, прошедших обучение. Он бил сериями — два удара в голову, третий в корпус. Я не отставал от него, отбивая все его атаки.

Наши удары сопровождались звоном мечей, а потом и вспышками барьеров, когда мы оба усилили натиск. Взгляд княжича был сосредоточенным, дыхание ровным — он был не похож на того, кто несколько минут назад изображал ярость.

Я сделал обманный манёвр и ударил Миронова в плечо. Мой меч скользнул по световому барьеру, вызвав сноп слепящих искр. Я увеличил давление, заставляя княжича работать в защите. Мой барьер поглощал его атаки, но каждый удар расходовал энергию.

Меч княжича просвистел в сантиметре от моего лица. Я отшатнулся и провёл серию из трёх ударов. В голову, в рёбра и в плечо по диагонали.

А потом я понял, что этот ублюдок целится только в зоны с максимальной защитой. Он не собирался побеждать, он просто выматывал меня и тянул время, пока резерв моего источника неумолимо проседал.

Я изменил тактику. Вместо ответных атак я начал предугадывать его движения. Когда княжич занёс меч для удара слева, я уже ждал его. Наши клинки зазвенели от напряжения.

Миронов сделал неожиданный манёвр — развернулся, позволяя моему мечу скользнуть по его барьеру, и нанёс удар снизу. Я едва успел подставить свой меч.

Мы продолжили бой, и я заметил странности в поведении княжича. В ключевые моменты он замедлялся на долю секунды. Его защита была прочной, но не максимальной. Он явно сдерживался.

А ещё я заметил, что после серии быстрых атак его барьер на долю секунды мерцал над левым предплечьем. И это не могло быть ничем иным, кроме как намеренной слабости, которую я должен использовать. Да он же подставляется!

Через десять минут я решил заканчивать бой, который всё больше походил на простое растягивание времени. Проведя ложную атаку в корпус, я резко изменил траекторию и ударил княжича в левое предплечье.

Мой клинок прошёл через ослабленную защиту и оставил глубокий порез на руке Миронова. На землю брызнула кровь, и купол тут же исчез.

Матвей Миронов отступил на шаг, зажимая пальцами рану на руке. В его глазах не было разочарования или злости. Казалось, что он даже доволен, будто всё шло по нужному ему плану.