— Не надейся, — ответил я, не переставая сканировать окрестности. — Он просто ждёт подходящего момента.

Алина шла чуть позади, её канарейки облаком кружили вокруг нас, создавая живой щит. В её голосе слышалось напряжение:

— А как мы вообще будем с ним сражаться? Он же огромный. Мои девочки против него, словно комары против слона.

— Комары тоже могут быть полезны, — заметил Алан, но в его словах чувствовалась неуверенность. — Правда, Макс?

Я кивнул, не оборачиваясь:

— У нас есть план. Мы будем его придерживаться. Главное — не паниковать, когда босс наконец атакует.

Ольга шла рядом со мной, её умертвия-гарпии летели впереди в качестве разведчиков. В движениях моей внучки читалось беспокойство:

— А если мы не успеем зачистить всех гарпий? Сражаться с драконом в окружении…

— Тогда импровизируем, — спокойно сказал я.

Новое плато встретило нас россыпью валунов и несколькими засохшими деревьями. Типичное место для засады, и гарпии не преминули этим воспользоваться. Две стаи — одна из семи, другая из пяти монстров — атаковали нас одновременно с разных сторон.

Но мы уже вошли в ритм. Козлы Прохора заняли позиции-приманки, Пуша приготовилась к прыжку, канарейки Алины выстроились в боевой порядок. Ещё один раунд зачистки начался.

И именно в этот момент всё изменилось.

Сначала я почувствовал над нами тень. Огромную, накрывшую всё плато. Затем — звук. Не свист ветра, не хлопанье крыльев, а что-то среднее между рёвом урагана и стоном разрушающегося здания.

— Все к земле! — крикнул я, пригибаясь.

Дракон пролетел прямо над нами.

Не представляю, что чувствовали мои ученики.

Даже я, зная, что нас ждёт, не был в полной мере готов к такому зрелищу.

Это была не просто большая рептилия — это было чудовище, пришедшее из самых тёмных глубин очага и самых жутких человеческих кошмаров.

Размах крыльев этого исполина достигал, наверное, пятидесяти метров. Каждый взмах создавал воздушную волну, от которой содрогались камни под нашими ногами. Но самое ужасающее — это его состояние.

Когда-то это создание, возможно, было великолепным величественным драконом. Но теперь на него было трудно смотреть без содрогания. Жизнь в нём удерживала лишь сила скверны.

И даже для некромантов, привыкших к виду нежити, это было зрелище далеко не приятное.

Чешуя висела лохмотьями, обнажая почерневшие рёбра. В некоторых местах плоть полностью отсутствовала, и сквозь пустоты были видны пульсирующие внутренности цвета застывшей крови.

Голова дракона больше походила на череп — кожа натянулась на костях так туго, что казалось, вот-вот порвётся. Глазницы светились холодным синим огнём, а из пасти, даже когда дракон не дышал, валили клубы морозного пара.