Я подвязал очередную лозу к опоре и промолчал.

«Хозяин!» — Мурзифель распахнул глаза и уставился на меня с искренним отчаянием. — «Ну как⁈ Как мне очистить разум, когда мой центр тяжести требует сосисочек⁈ Как центрировать ману, если она вся стекается в желудок⁈ Это саботаж! Мироздание против меня!»

Я перешёл к плотоядному кусту и опрыскал его листья из пульверизатора. Куст благодарно шевельнул пастью.

«Хозяин, ты меня вообще слушаешь?» — обиженно проворчал кот.

Слушал. Просто отвечать не видел смысла. Мурзифель был древней сущностью, что пожирала звёзды, и той же самой сущностью, что уже не могла усидеть в позе лотоса дольше минуты, учуяв колбасу. Обе эти вещи были правдой одновременно, и переубеждать его я давно перестал. Пусть страдает. Страдание — единственный известный мне способ вернуть ленивого демона в форму.

Я тронул пальцем набухающий бутон на подоконнике, проверяя, скоро ли раскроется. Скоро. Дня через два.

БУХ!

За стеной внезапно что-то грохнуло. Грохот был знатный.

Сначала что-то тяжёлое обрушилось на пол — судя по звону, вместе с изрядной порцией стекла. Потом раздался треск, будто ломали мебель. А следом сквозь стену просочились голоса — и вот они-то и были самым странным во всей этой какофонии.

Много голосов ругались, наперебой, захлёбываясь и перекрикивая друг друга. Обычное дело для дворца, где всегда кто-то что-то роняет. Вот только все эти голоса почему-то были одним голосом.

Голосом феи.

Я замер с пульверизатором в руке и прислушался. Сомнений не оставалось — за стеной галдела Фея. Но галдела она на несколько ладов сразу. Одна интонация была резкой, командной. Другая — визгливой, возмущённой. Третья бубнила что-то нудное и въедливое. И все они сплетались в такой клубок перебранки, что разобрать слова не выходило.

Занятно.

Мурзифель, страдавший на своём коврике, мгновенно забыл о медитации. Тяжкие муки просветления как рукой сняло. Он приоткрыл один глаз, повёл ухом в сторону шума и расплылся в блаженной, донельзя довольной ухмылке, на какую способен только кот, дождавшийся чужой беды.

«О-о-о», — протянул он с нескрываемым злорадством. — «Ты слышишь это, Хозяин? Кажется, наша крылатая заноза наконец сломалась. Доигралась в свои циферки».

Он сладко потянулся, впервые за всё утро довольный жизнью.

«Пойду-ка принесу веник». — Кот спрыгнул с коврика с неожиданной для его комплекции резвостью. — «Сметём обломки, соберём, что от неё осталось, в совочек. Давно пора».

Я поставил пульверизатор и повернулся к двери. По опыту я знал: когда Фея издаёт такие звуки, это редко заканчивается тихо.