Фея замолчала. В глазах её цифровых медленно проступало понимание — то, что казалось катастрофой, на глазах оборачивалось выгодой. Баг превращался в инструмент.
— Кажется… — протянула она задумчиво, — кажется, я поняла, Хозяин. Если их правильно рассадить…
— Вот и займись.
Она встрепенулась, деловито поправила съехавшие очки. К ней возвращалась административная хватка — кризис-администратор во плоти. Но прежде чем она рванулась укрощать свой рой, я добавил ещё одно — то, ради чего, в сущности, и стоило доводить этот разговор до конца.
— И вот ещё, Фея. Завтра ты сопровождаешь меня на Совет.
Она замерла.
— Я… на Совет? С вами?
— Со мной. — Я кивнул. — Завтра там соберётся вся верхушка страны, и я намерен представить тебя — официально. Пусть знают, кто ведёт дела Империи на самом деле. — Я смерил взглядом её растрёпанный вид, съехавшие очки, помятый костюмчик. — Но в таком виде я тебя показывать не стану. Подготовься и прими форму, подобающую случаю. Ты поняла, о чём я.
— Для этого понадобятся дополнительные мощности и запасы энергии, но… я поняла, Хозяин. Я подготовлюсь и вы не пожалеете!
— И последнее. — Я помолчал, взвешивая, говорить ли сейчас. Решил, что скажет пусть лучше предвкушение, чем неожиданность. — Представлять безымянного духа перед страной несолидно. Завтра я дам тебе Имя.
Фея застыла в воздухе. Совсем — даже крылья остановились, чего я не видел за ней ни разу.
Для существ её природы Имя — не набор звуков. Это черта, отделяющая инструмент от личности. Функцию зовут по должности, а по Имени зовут того, кто ты есть. Она знала это лучше меня и потому молчала сейчас, глядя на меня во все глаза, и в глазах этих что-то стремительно переполнялось.
— Х-хозяин… — начала она, и голос дрогнул.
— Завтра, — сказал я. — Ты заслужила это давно, просто повода не было. А теперь есть. Иди работай.
Она тут же вылетела из кабинета, даже забыв про свой рой, и уже из коридора донеслось командное, звенящее, но счастливое:
— Стройся! Все стройся! У нас миллион дел до завтра!
Рой, как ни странно, построился.
Глава 4
Банкетный зал сиял.
Старая знать Империи собралась под сводами приветственного банкета и делала вид, что всё идёт как прежде. Что завтрашние заседания Совета — обычная формальность и мир не перевернулся у них под ногами. Они смеялись слишком громко, пили слишком жадно, но за наигранным весельем сквозил липкий ужас людей, чувствующих, как под ними трещит лёд.
Граф Илья Разумовский стоял в тени бокового балкона, чуть в стороне от общей толчеи, и цедил вино, наблюдая за этим спектаклем с холодным презрением.