А вот вторая.

Вторую Разумовский не видел никогда и, взглянув на неё, ощутил странную, необъяснимую неловкость.

Она была прекрасна. Настолько, что дух захватывало. Высокая, стройная, в струящемся платье, с лицом такой безупречной, идеальной красоты, какой не бывает у живых людей. Именно эта идеальность и была тревожной. Черты слишком правильные, а кожа слишком гладкая. Движения слишком выверенные и плавные, будто каждый жест рассчитан до доли градуса. Она обворожительно, лучезарно улыбалась и всё же от этой улыбки графу отчего-то сделалось не по себе.

Что-то было в ней не так. Словно он видел что-то нездешнее, чужеродное, прячущееся под ослепительной оболочкой. Разумовский, повидавший на своём веку немало красавиц, смотрел на неё и не мог отделаться от ощущения, что любуется не женщиной, а чем-то, что лишь мастерски притворяется женщиной.

Кто она такая, граф не знал. Он перебрал в памяти всех родовитых красавиц державы и не нашёл ни одной, подходящей. Незнакомка, явившаяся ниоткуда, под руку с Владыкой, будто имела на то полное право.

Разумовский тряхнул головой, отгоняя необъяснимую тревогу.

Вот, значит, каков грозный Демиург, о котором столько слухов. Элегантный господин под руку с двумя ослепительными женщинами. Картина эта до того не вязалась с образом кровавого тирана, что граф окончательно перестал понимать, чего ему ждать.

Толпа расступалась перед троицей, кланяясь, а Разумовский смотрел с балкона и хмурился всё сильнее.

Владыка шёл сквозь эту угодливую волну, не задерживаясь ни на ком, со скучающим безразличием человека, идущего мимо декораций.

И тут строй расступавшихся лордов прорвал иностранный корреспондент — из тех настырных, что пролезают куда угодно. Он вывернулся откуда-то сбоку, вскинул записывающее устройство и выпалил, торопясь, пока его не оттёрли:

— Лорд Воронов! Один вопрос! — Голос его звенел от напряжения. — Мировой Департамент Безопасности готовит резолюцию по Халифату! Вам грозят войной! Вы настроили против себя весь мир, все крупные державы! Как вы намерены отвечать на ультиматум от МДБ⁈

Зал замер. Разговоры стихли. Все, кто был поблизости, обратились в слух. Дерзкий, опасный вопрос, что мучил каждого в этом зале, повис в воздухе, да только никто не смел задать его вслух.

Разумовский на балконе подался вперёд. Вот оно. Сейчас граф увидит настоящего Воронова. Тирана, что вскипит от такой наглости. Диктатора, что раздавит выскочку одним взглядом за подобный вопрос. Сейчас маска спадёт.

Воронов остановился.

Медленно повернул голову к корреспонденту. Граф, всматриваясь в лицо Владыки с высоты балкона, ожидал увидеть там гнев, или холодную угрозу, или хотя бы раздражение.