Упырь удивлённо глянул на князя, но уточнять не стал, тем более, Алиса уже закончила договариваться с портным. Векшадлак своими обновками был тоже полностью доволен, и обещал вскоре удивить город новыми прекрасными костюмами, так что на этом они пока распрощались.

Вездесущая ребятня, когда Валерка спросил, кто первый отправится кататься, вдруг неожиданно оробела — детишки разных возрастов отхлынули от машины, которую только что чуть ли не облепляли. Вперёд, ожидаемо, вышел упырёныш предводитель. Один.

— Я пойду, ваше благородие. И вот друзья ещё мои, — он так сверкнул глазами на кого-то из приятелей, что ещё трое тут же вышли из толпы, чуть ли не печатая шаг.

«Суровый какой детёныш», — мысленно хмыкнул Птицын, и гостеприимно распахнул задние двери. Они уже договорились, что Демьян и Алиса подождут в какой-то кафешке поблизости, пока он развлекает детвору.

Самые смелые в машину усаживались, как будто их не кататься звали, а на эшафот. Даже упырёныш слегка побледнел, хотя куда уж ещё, с их-то бледно-голубыми физиономиями! Дождавшись, когда все усядутся, Валерка показал, как пристёгиваться и объяснил предназначение ремней безопасности, а потом уселся за руль и лихо стартовал, почти мгновенно развив бешеную скорость в сорок километров в час. Ужас на физиономиях пацанят быстро сменился восторгом, и салон наполнили радостные вопли. Парень объехал площадь, двинул дальше по Большой Печёрской, или как она называется на Тёмной стороне, ещё чуть-чуть притопив педаль газа.

— Вот это техника, вашбродь! — восторженно делился впечатлениями упырёныш, сидевший на переднем сиденье. — Видал я как-то моторизованную карету берендейского князя — ни в какое сравнение не идёт! Эта-то колесница, пожалуй, и лошадь обгонит, а та и осла не обойдёт! Ух, дома старшие обзавидуются, когда узнают! Уж я в подробностях расскажу, ничего не скрою!

— Звать-то тебя как, рассказчик? — усмехнулся Птицын, лихо разворачиваясь прямо на дороге, — надо бы и назад ехать, а то как бы вас родные не потеряли. Ещё обвинят меня, что я вас похитил.

— Не обвинят, — махнул рукой упырёныш. — Зовут меня Третьяк, вашбродь. Сами понимаете, им меня девать некуда, так что пропаду — не сильно расстроятся. Ну, маманя погорюет, канеш, да и батя тож, но и облегчение семья ощутит, ибо где это видано — третий сын в упыриной семье! Тут и второго-то девать некуда, прокормить, обучить да пристроить, а ещё и третий! Тут маманя, канеш, маху дала, сама себе проблему родила.

— Самокритичненько, — аж крякнул Валерка. — Надеюсь, ты слегка преувеличиваешь.