— Но? — нахмурился Голицын. — Я слышу в вашем голосе «но».

— Но это обоюдоострый меч, Ваше Величество, — Разумовский неторопясь протёр очки. — Госпожа Таканахана считает, что Мусасимару позволил этим дебатам развернуться не для изучения общественных настроений, а для выявления инакомыслящих. Затем последуют массовые аресты и казни.

— Откуда у неё такая уверенность? — вмешался Григорьев.

— Именно так поступили с её отцом, — пожал плечами Разумовский. — Сначала позволили высказаться в рамках «обсуждения стратегических направлений развития», потом обвинили в государственной измене и казнили. Наши аналитики согласны с её оценкой. Процент молчаливо сомневающихся очень высок, но мешают японские традиции. Для них император почти божество.

— Удобно, да, — усмехнулся Голицын.

— Весьма, — согласился Разумовский и вывел на экран новую схему. — Однако вернёмся к структуре японского общества. Мы выделяем три основные фракции. «Старая гвардия», традиционалисты чести. Они в глубокой оппозиции к методам Мусасимару. Необъявленная война, готовность пожертвовать самурайскими принципами ради захвата земель, союз с ацтеками — для них всё это позор. В Махиро они видят символ чистоты и чести, вокруг которого можно объединиться для свержения опозорившего себя императора.

— А готовы ли они передать ей власть? — спросила Аня.

— Не обязательно, Ваше Высочество, — Разумовский чуть улыбнулся. — Они готовы её использовать. Вопрос передачи власти будет решаться потом, если вообще будет решаться.

— Кто первый корону надел — тот и император, — хмыкнул Голицын.

— И это тоже, — серьёзно кивнул Разумовский. — Старая гвардия верна Японии, а не Мусасимару, и с ними вполне можно иметь дело. А вот со второй фракцией сложнее. Военные преданны лично императору, которого боготворят. Готовятся к обороне Дальнего Востока, верят в мощь «Детей Императора». Их уверенность укрепилась после вашего исчезновения, Ваше Величество. Полагаю, многие останутся верны Мусасимару даже в случае его смерти, и не станут подчинятся кому-то кроме его прямых потомков.

— Похвальная преданность, — кивнул начальник Генштаба.

— Генштабу стоит учесть, что самые преданные части как раз на передовой, — заметил Разумовский, — и они будут стоять до последнего. И, наконец, третья фракция — промышленно-финансовые элиты. Для них война — это инвестиции в будущие сверхприбыли от освоения новых территорий, богатых природными ресурсами. Международная изоляция, угрозы от Китая — неприятные, но временные издержки. Махиро для них — заноза, которая напрямую угрожает их планам. И, в отличие от императора, который опасается канонизации Махиро в случае её устранения, они готовы прибегнуть к силовым методам. Позорная смерть, с их точки зрения, отличный способ избавиться от «символа революции».