— Да ну? — не поверил Голицын.

— Мы уверены, Ваше Величество, что Мусасимару сам хотел сразиться с вормиксом.

— Чтобы героически погибнуть? — усмехнулся я.

— Скорее всего, у него было припасено что-то для эффектной победы, — покачал головой Разумовский. — Он не похож на человека, готового жертвовать собой.

— А вот шоу и фанфары он любит, — вставила Аня.

— Именно, Ваше Высочество, — согласился Разумовский. — Мусасимару вышел в эфир с обращением к нации через пару минут после взрыва, и был одет в боевые доспехи. Мы думаем, что он рассчитывал устроить шоу. Но вместо эпической битвы вы устроили быструю, почти будничную «санитарную обработку» монстра за десять минут. Да ещё и с… э-э-э… нестандартными комментариями тогда ещёбарона Чернова, что особенно болезненно. Если версия верна, Мусасимару опоздал на каких-то четверть часа.

— Должно быть, ему очень обидно, — с улыбкой заметила Аня.

— Бедненький, — хмыкнул я.

— Последствия этого гораздо серьёзнее, чем кажется, — заметил Разумовский. — Во-первых, вместо одного героя-императора мир получил четырёх. «Демона» Чернова. Российскую принцессу, что легитимизировало операцию в глазах международного сообщества. Инфернскую принцессу, что вообще выходит за рамки понимания. И, самое страшное для Мусасимару, Махиро Таканахану, которую теперь называют японской принцессой и героиней нации. Он не просто провалил свой план — он создал себе внутреннего врага с легитимностью «спасительницы».

На экранах появились наши четыре фотографии и зашкаливающий рейтинг симпатий, видимо, среди японцев.

— Второе: потеря контроля над нарративом. Официальная версия о том, что Россия создала вормикса, всё ещё существует, но она трещит по швам. После зачистки Арапахо в эту историю не верят даже внутри Японии. На Совете Коалиции об этом лучше вообще не заикаться.

— Третье: политическая изоляция. Вместо поддержки он получил осуждение. Китай и Франция открыто симпатизируют России. Союз с ацтеками стал токсичным. Ультиматум Вашего Величества ставит его в положение, где любой шаг ведёт к потере лица.

Голицын задумчиво барабанил пальцами по столу:

— Но он всё ещё силён, я правильно понимаю?

— Именно так, Ваше Величество, — кивнул Разумовский. — Да, он нервничает, но уверен, это не мешает ему строить собственные планы. К сожалению, японское общество слишком закрытое, и даже противники императора не горят желанием сотрудничать с нами. Махиро Таканахана в этом плане редкая удача, но она сама находится в изоляции, и, как бы цинично это ни звучало, но и мы рассматриваем её скорее как знамя, а не как потенциального преемника Мусасимару.