Все остальные мужчины рода, — которыми сейчас отчасти был заполнен весь дом, — тусовались внизу и ждали. Чего? Думаю, они ещё и сами не знали чего. А ещё я думаю, что всех их привезли сюда с одной-единственной целью. Если Петя… да хотя какой он мне теперь Петя? Если этот ублюдок расколется, начнёт давать показания, сдавать подельников и окажется, что ко всем его делишкам причастен ещё кто-то из рода, то… долго искать не придётся.

Да, определённо.

Патриарх перестраховался именно на этот случай.

Думаю, он был всерьёз решить всё одним днём и выжечь заразу из наших рядов разом. Ну а я в свою очередь был настроен ему в этом помочь. Время поджимало, и до моего отплытия оставалось всего-ничего, но, думаю, Фирсов подождёт.

Тем более, он понимает, что к чему.

Думаю, мы обязаны этим собранием именно его визиту. Именно он передал Патриарху какие-то сведения, после чего всё и завертелось.

Итак…

Помимо нас троих на судилище присутствовал сам виновник торжества и старшие женщины рода. Право голоса из всех имела только баба Шура. Ну а ещё бы. Всё-таки она у нас светская львица, которая наводила мосты между семьями, и в судьбе рода играла не последнюю роль.

Так же в сигарной комнате присутствовала тётя София, — вдова дяди Лёши, — и моя мать. Потерпевшая сторона, так сказать.

Кресла в сигарной комнате по такому случаю были составлены полукругом и образовывали что-то вроде… лобного места? Да, наверное, так. Не думаю, что дяде Пете будет выделено хоть какое-то сиденье, и стоять по центру комнаты ему будет ой как неуютно.

Ну и хорошо.

— Папа, ну зачем вы опять начали курить? — нахмурилась баба Шура, с укором глядя на Патриарха.

Дед в ответ лишь буркнул что-то невразумительное, и именно в этот момент в комнату под белы рученьки завели его. Два мужика с автоматами, — одного из которых прямо при мне инструктировал Ратмир, — затолкали Кривцова в комнату и, ровно как я и ожидал, поставили в центр импровизированного круга.

— Это не я! — с порога заорал Петя. — Это какое-то недоразумение! Михаил Александрович⁉ Что происходит⁉

А Михаил Александрович в ответ придавил Кривцова своей силой, да так, что тот зажал руками уши и припал на одно колено.

— Без истерик, — жёстко и рублено сказал Патриарх.

— Аый, — провыл дядя Петя и вновь встал в полный рост. — Я требую права оправдаться.

— Оправдывайся, — кивнул Михаил Александрович.

— Я не знаю, в чём вы меня обвиняете, — начал Кривцов; притом начал так страстно и вдохновенно, что мне аж захотелось ему поверить. — Но подозреваю, что во всех тех покушениях, которые случились с вашей семьёй за последние годы.