Так-так-так…

Кажется, дядя Петя ляпнул лишнего. А я это лишнее услышал. Порталы? Что за, мать его, порталы?

Если это именно то, о чём я думаю, — то бишь порталы в общепринятом значении этого слова, — тогда… тогда… Нет! Стоять! Одного случайного слова недостаточно, чтобы фантазировать и строить планы.

Кажется, по возвращении из Ацтекской Империи, нас с дедом ждёт интересный разговор.

— Ненавижу, с-с-с-с-сука, — стонал Кривцов, дёргаясь на полу. — Ненавижу, с-с-сука, магов!

Следующие пять минут ушли на то, чтобы привести дядю Петю в вертикальное положение. Бедняга вспотел так, будто бы его только что вытащили из бани. Да и в целом производил жалкое впечатление.

— Петь, на кого работаешь? — таким же ровным, безжизненным голосом, как у Патриарха, спросил деда Костя, глядя Кривцову прямо в глаза.

— Ни на кого я не работаю! — тот замотал головой. — Нравится вам или нет, но я всё сам организовал.

— Один? — недоверчиво переспросил Патриарх. — Ты хочешь сказать, что вот это всё провернул в одиночку? Без помощников в роду или на стороне?

— Ты же сам сказал, что я талантливый организатор… — вздохнул Кривцов.

— Ну хорошо, допустим, ты хотел возвышения рода, а мы мешались, — деда Миша затянулся очередной сигаретой, — убрал бы ты нас, а дальше? Как ты себе это представлял? Через трупы? Через предательство? Так ты мечтал привести род к величию?

Дядя Петя сник, плечи его поникли. В его голосе послышалась горечь.

— Танечка выходит за Ивана, а значит мои внуки будут Черновыми. Младшая ветвь, но я бы сделал старшей. Ваня стал бы главой рода… И я бы помог… направил бы в нужное русло… Если бы не эти ваши принципы, ваша «честь»!

Кривцов почти выплюнул последнее слово. Повисла тяжёлая пауза.

— Как-то так я и думал, — кивнул своим мыслям Патриарх.

— Дядь Петь, — не выдержал я, — а как же семья? Мы же родные все. Неужели ради призрачного «величия» ты готов убивать своих?

— Своих? — усмехнулся Кривцов. — Вы никогда не были мне семьёй. Ресурс, не более. Ценный, да. В который я вкладывался, не щадя себя. Но лишь ступенька для взлёта моих детей. Ничего личного.

Я слушал его и не мог поверить. Его слова наполняли сердце такой горечью, что я сходу даже не сказал бы, когда испытывал нечто подобное. Вот так, настолько цинично, меня ещё не предавали.

— Ты же меня на рыбалку возил мелкого! — вспомнил я.

— А куда было деваться? — пожал он плечами. — Надо же было отношения с родом выстраивать. С тобой, с Олей…

Его снова отшвырнуло к стене ударом силы, на этот раз нервы сдали у деды Кости, после упоминания об его дочери.