Которое и стало центром притяжения всего столпотворения. Такое впечатление, что на площади сейчас собрались все жители городка, все портовые рабочие. Огромная толпа орала, улюлюкала и что-то скандировала. Местами народ жарил мясо на мангалах. Тут же подвыпившие мужики горланили какую-то песню, подозрительно похожую на ритуальную накачку перед боем. В сотне метров от меня разгорячённая толпа перевернула и подожгла, облив бензином, автомобиль полиции, благо пустой. С другой стороны площади кто-то уже грабил магазин, решивший продавать бытовую технику прямо напротив ратуши — оттуда ручейком тянулись борзые типы с платками на мордах и с коробками в руках.

— Похоже, мы очень вовремя! — крикнул я Фирсову.

— Лишь бы не слишком поздно, — мрачно ответил он, обернувшись.

Ацтеки в армейском обмундировании держали оцепление, выставив вперёд ростовые щиты. Толпа орала, пёрла и наседала на них, выкрикивая что-то оскорбительное. Время от времени в щиты летели камни и бутылки из-под пива. Но пока что оцепление держалось.

Наши ацтеки перестроились свиньёй и попёрли через толпу, расчищая нам дорогу. Протестующие сопротивления не оказывали, расступались, и мы, почти не снижая темпа, пересекли площадь.

Переплывая людское море, я вглядывался в лица и никак не мог сообразить, что же это за нация такая странная. Ладно бы все поголовно освистывали нас, кидались помидорами и желали скорейшей мучительной смерти или наоборот поддерживали, так нет же. У толпы было сразу же два диаметрально противоположных настроения.

Бойцы из оцепления со щитами немного расступились, чтобы мы прошли, и тут же сомкнули щиты за нашими спинами.

Небольшой пятачок перед входом в наше торговое представительство, и тут же рядом — глухой забор, явно сколоченный на скорую руку из досок и обшитый профлистом. Такие заборы вокруг строек ставят.

Присмотревшись к единственному проходу внутрь, я понял, что забор — двойной! По сути, это два забора и узкий коридорчик между ними! Только второй забор вместо профлиста был обшит колючей проволокой. Как в грёбаной тюрьме!

Это, блин, не палаточный лагерь… а концентрационный…

Ариэль, глядя на всё это, сжимала кулаки и что-то бормотала себе под нос.

Наше участие или вмешательство до сих пор не требовалось, а потому я просто наблюдал за тем, что происходит.

Дружественные ацтеки, которые встретили нас по эту сторону оцепления, сразу же вручили Фирсову какие-то бумаги. Мельком их глянув, граф повернулся к нашем дипломату и что-то у него спросил, из-за криков толпы расслышать было невозможно. Тот уверенно закивал.