Возвращались на личном, его высокопревосходительства генерал-губернатора, курьерском аэролёте Малая Русь, в комфорте, и полном спокойствии, а закованные в железо Антип Благин, пока ещё княгиня Звенигородская, и случайно выжившая парочка бандитов, в грузовом отсеке, каждый в своей личной клетке, словно дикие звери.

Оксана, и Михаил Валерьевич летевшие вместе со спасёнными девицами из княжеских родов, только посмеивались наблюдая пикировку Долгорукой и Аматуни, перед Николаем Белоусовым, хмурую зависть Любавы, которая никак не могла в этом участвовать, и легкую оторопь у Друцкой и Оболенской, которая, впрочем, очень быстро ушла, когда обе девицы присоединились к этому хороводу.

А Николаю было просто хорошо. Дикое напряжение последних суток ушло, оставив лёгкую сонливость и усталость, но поскольку всё было хорошо, можно было и немного расслабиться, глядя на брачные танцы двух весьма неординарных девиц. А когда к ним присоединились две другие княжны, всё стало куда смешнее и веселее, жаль, что не долго. Шёл аэролёт курьерского класса весьма ходко, и к вечеру они уже сели на лётное поле Тушинского аэродрома.

Пока правоохранители брали в оборот княжон, да вытаскивали клетки с бандитами, Николай тихо вывел Оксану и Михаила Валерьевича через сервисный люк, и они, наняв ошивающихся рядом таксистов, потихоньку покинули аэродром.

Российская империя, Москва, особняк Белоусова-младшего

Спал Николай плохо и утром встал совершенно разбитый, так что пришлось лишние полчаса истязать тело гимнастикой, а позже отмокать в ванной, и медленно со вкусом поедая пироги, приготовленные кухаркой. К концу трапезы он почти вернул себе хорошее настроение, и сделав пару звонков, поехал сначала на службу, а затем, в прокуратуру, где только начинала работу комиссия по расследованию ограбления Госбанка и похищения княжон.

Во всей этой чехарде Николай не принимал никакого участия, занимаясь делами своего подразделения и учёбой, а к следователям заглядывая по особому приглашению, подтверждённому князем Орловым. Да и что он мог рассказать?

Тем временем отгремели суды по бандитам которых взяли на месте преступления во время беспорядков, и тех, кого смогли взять живыми из нападавших на квартиры сотрудников Тайной Канцелярии. Смертных приговоров, как и было заведено, не выносили, зато пожизненных сроков, да в подземной тюрьме, отвалили с небывалой щедростью, посчитав всех участников заговорщиками, а по политическим статьям ответ всегда был особым. Могли и всего лишь отправить под надзор, а могли закатать на Север бессрочно лишив всего состояния и сословия, что сразу низводило человека до состояния говорящей скотины. Так бывший репортёр Русской Нивы, посмевший затронуть в своём памфлете полицейские чины, и не просто оскорбить их, а выступить с прямыми угрозами им и их семьям, получил по совокупности деяний пятьдесят лет на каторге, и уже через десять лет, удачно свернул себе шею, чтобы упокоиться в болоте, куда сваливали все трупы.