— Любавушка, — Николай, пребывающий в холодной ярости, от того, что какая-то мразь посмела коснуться цесаревны, перевёл взгляд ей в глаза девушке, пребывающей в шоке. — Закрой глаза и ничего не бойся.

Кузя уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда пуля из Громобоя покинула ствол, и обдав щёку девушки лёгким ветерком, вошла в голову бандита. Голова Кузи буквально взорвалась осколками черепа, и ошмётками плоти, и почти обезглавленное тело продолжая цепляться за ткань платья медленно осело на асфальт.

Сбросив с себя пальцы убитого бандита, Любава всё же нашла в себе силы чтобы поправить платье и причёску, а недалеко уже слышался свисток городового и гулко ухали казённые сапоги.

— Всем оставаться на месте, Московская полиция! — Громко крикнул урядник, вбежавший в свет фонарей, придерживая правой рукой фуражку, а левой, дубинку, висевшую на поясе.

— Слово и Дело! — Николай, кривясь от боли в простреленном плече и боку, вытащил из-под быстро намокающей рубашки свой золотой жетон. — Вызывайте врача, и звоните в дворцовую канцелярию. Здесь нападение на цесаревну.

— Не надо канцелярию. — Любава присела у тела своего охранника, и рукой пощупала пульс. А вот врача, как можно скорее.

— Так это, кликнуть в саду нужно. — Догадался полицейский. — Точно кто-й то из докторов отдыхають. Коваленко! — Неожиданно громко сказал он, и повернулся в сторону второго полицейского. — Давай доктора срочно, и этих, в больницу. — Он кивнул на лежавших на земле охранников.

— А что с этими? — Младший чин полиции кивнул на распростёртые тела бандитов.

— Эти уже точно не убегут. — Урядник со странной улыбкой подкрутил пышный ус. — Видывал я такие дырки. Не живут с ними. А вот вам, господин, я бы советовал тоже в больничку-то. — Полицейский посмотрел на Николая. — Плечо, ещё ничего, а вот в боку дырка, это плохая рана. Кто знает, что там задето.

Публика, привлечённая выстрелами, уже пыталась выйти из Сада, но полицейские и прибывшее к ним подкрепление сдерживали толпу, выпустив только двух докторов, которые сразу же занялись ранеными. К счастью в машине Николая всегда ездил полный полевой кофр военного врача, так что и перевязки, и нужные уколы были сделаны сразу. Но несмотря на рану, Николай лично повёз Любаву в Кремль, так как в городе отчего-то вдруг занялась пара пожаров, и поднялась стрельба.

Доехал Николай лишь на морально-волевых качествах, и уже теряя сознание вкатился под арку Спасской Башни, успев последним движением выключить мотор.

Дворцовая больница видала и не такое, а посему старенький, но чрезвычайно опытный хирург быстро вынул две искорёженных пули, почистил и аккуратно зашил раны.