Себастиан разложил снимки в ряд и некоторое время просто смотрел на них. У каждой жертвы что-то забрали. Сердце. Кровь. Предплечье. Глаза. В протоколах у троих значились еще и вырезанные участки позвоночника. Всё это больше походило на список покупок, который кто-то методично вычеркивает пункт за пунктом, параллельно словно по-детски играя с мёртвыми телами.

— Милое дело, — пробормотал он. — Тут либо тварь выучила анатомию, либо человек слишком старательно изображает тварь. Либо, что совсем невероятно, они работают в паре.

Офицер с усиками нервно дернул щекой.

— Наши эксперты считают, что убийца мог использовать тварь из пустошей.

— Или запрещенную магию, — предположил Себастиан.

— Следы запрещенной магии не подтверждены.

— Обожаю эту формулировку. «Не подтверждены» означает, что их все-таки нашли, но результат кому-то не понравился? Как осторожно вы составляете эти отчеты! Вот здесь, например, написано «тело частично повреждено». Очень деликатно для случая, когда туловище лежит в водостоке, а голова натянута на флюгер соседнего здания.

Он взял следующий снимок. Женщина лежала на мостовой лицом вверх, раскинув руки со скрюченными пальцами. На шее темнел след, похожий на ожог от тонкой цепи, вокруг тела расползся круг серого пепла, в котором дознаватели разглядели обгоревшие уголки гербовой бумаги: судя по описи, кто-то сжег на месте целую стопку долговых расписок.

— Где ее нашли?

Офицер заглянул в протокол.

— У перекрестка Трех Фонарей. Ночью. Тело было еще теплым. Свидетели слышали вой и видели человека в плаще.

— Блестящая примета, — хмыкнул Себастиан. — Попробуйте осенней ночью в Грейфолле отыскать хоть одного человека без плаща.

— Один свидетель еще утверждал, что вой под конец перешел в кашель, — неохотно добавил офицер. — Совсем человеческий, с хрипом. Но свидетель был пьян, поэтому в основную версию его показания не вошли.

— Ну конечно. Трезвые свидетели по ночам в Грейфолле встречаются еще реже, чем люди без плащей.

Себастиан снова склонился над снимком. Отпечатки лап тянулись от тела к стене дома и обрывались у самой кладки, словно существо ушло вертикально вверх. Лапы были слишком крупные для собаки и слишком редко поставленные для четвероногого. Если мысленно убрать когти, шаг выходил почти человеческий. Он аккуратно отложил фотографию в отдельную стопку. Пока это ничего не доказывает, но такие мелочи имеют неприятную привычку выстраиваться в очень некрасивые картины.

За дверью послышались быстрые шаги и смутно знакомый голос:

— Что значит пустили истребителя к материалам⁈ Да мне плевать, какие у него документы! Этим делом занимается секуритате, и помощь нам не нужна!